Кому нужны поправки в Конституцию

Гораздо важнее, чтобы она была понятна фермеру и слесарю, чем журналисту и профессору
Андрей Гордеев / Ведомости

В соцсетях идет настоящая битва «поправочников» и «антипоправочников». Часть общества (как показывают экзитполы, явное меньшинство) выступает активно против поправок, не понимая, зачем понадобилось закреплять их в Конституции. Точнее, утверждая, что понадобилось это только для того, чтобы закамуфлировать прочими поправками главную ‒ «поправку Терешковой». Это значительное упрощение.

Конституция в ее российском понимании ‒ инструмент весьма условно юридический (впрочем, как и, скажем, американская). Конституция ‒ своеобразная политически-философско-духовная декларация на тему «кто мы, откуда, куда идем и с каким флагом». Бесспорно, в основном законе есть и условные «юридические» главы, но содержащиеся в них положения могли бы совершенно запросто быть прописаны в отдельных федеральных законах.

Так вот, с точки зрения философско-духовно-декларативной природы Конституции гораздо важнее, чтобы она была понятна фермеру и слесарю, чем журналисту и профессору. Российская Конституция, сколь это ни огорчительно для отдельных представителей общественности, обращена не к обитателям Садового кольца, а, как сейчас говорят, к «глубинному народу». К многочисленным крошечным российским городкам и весям от Калининграда до Сахалина. Именно к ним. Тот, кто живет внутри посткапиталистической республики «Садовое кольцо», совершенно легко проживет и без нее.

А насчет юридических тонкостей и якобы имеющих место несообразностей, связанных в том числе с поправками в Конституцию, можно все объяснить очень просто. Берем то, что куда «выше» любой Конституции, даже американской, ‒ Библию. Читаем заповеди: «Не убий!» У любого законника-юриста сразу возникает добрая сотня вопросов, логичных и обоснованных. А казни преступников? А законная самозащита? А как с врагами отечества? А аборты? И так далее ‒ практически по каждой заповеди. Мешало ли это заповедям и Библии быть духовными ориентирами? Или все-таки надо было детально «разжевать» в Священном Писании, когда и кому дозволено убивать?

Та же американская Конституция, несмотря на относительно небольшое количество основных статей и поправок, ‒ инструмент, работающий исключительно благодаря огромному количеству разъясняющих прецедентов американских судов. Только одну ‒ четвертую ‒ поправку «разъясняют» более двухсот различных судебных актов.

По большому счету, вопрос юридических тонкостей решается просто: понять, чего хочет народ, и сделать так. Только действительно понять! Хочет народ, чтобы брак в России был только между мужчиной и женщиной, и считает, что это надо записать в Конституции? Ему и решать. Профессора права, политологи, правозащитники и журналисты могут высказывать свое недовольство и несогласие. Но решать носителю суверенитета ‒ народу. Никто не может заставить его одобрить ЛГБТ-браки, если он не хочет. И Европейский суд это неоднократно подтвердил. То же самое о слове «бог». Хочет народ «бога» в Конституции ‒ значит будет. Сколько в истории известнейших документов начиналось словами: «Мы, милостью Божьей…» Помешало ли это как-то развитию западного общества?

Право, как известно, может очень многое, кроме того, чтобы «согнуть через колено суверенную волю народа».