Герман Греф в роли нового Столыпина

Как «Сбер» создает социальную среду современных собственников
Евгений Разумный / Ведомости

«Сбер» решил нарастить долю инвестиций граждан в безналичные сбережения с 13 до 23%, что превысит 5 трлн руб. Если замысел реализуется, средства пойдут на фондовый рынок. А это может принципиально изменить социальный ландшафт страны.

Краткосрочные мотивы понятны. Ставки по депозитам падают – куда людям нести деньги? Да в акции, очевидно же, – отличный инструмент, динамичный, управляемый со смартфона, виртуальный. Практически игра.

Если учесть, что значительная часть новых инвесторов вложит деньги в бумаги самого «Сбера», то выигрыш вдвойне. Активы и капитализация самого «Сбера» разгоняются, а если к их росту привязана бонусная система топ-менеджеров, картина вообще радужная. И кажется, что социально привлекательная: мы создаем класс собственников, которым есть что терять. В логике Петра Столыпина.

Но и политическим радикалам этот замысел тоже понравится, потому что инвестор – не крепкий крестьянин-кулак. Представим: на нашем крайне волатильном биржевом рынке оказываются миллионы новых игроков, поверивших в апсайды котировок. Нервная, неустойчивая публика со спонтанными реакциями. А здесь возьми да и случись эскапада государства – например, какой-то политический жест Владимира Путина, цементирующий его место в истории. Или очередной глобальный финансовый кризис. Мир в шоке, слабый российский рынок падает на треть. У мелких капиталистов гнев и недоумение. Кто-то смирится, ведь такова судьба русского человека – терять деньги ради великих идей. А кто-то начнет буянить.

Никто не может сейчас представить, как тогда поведут себя эти люди. Делает ли такой сценарный анализ сам «Сбер»? Включается ли он в систему рисков? Для обывателя госкомпании не сильно отличимы от государства, «Сбер» и власть примерно равны. Проблема общества – в высокой синкретичности сознания: оно объединяет в один смысловой ком разные уровни управления, государство и бизнес с его участием, финансовые инструменты и денежные власти. Поэтому вопрошание «где наши деньги?» будет направлено ко всем субъектам сразу.

Но даже если не проигрывать совсем радикальный сценарий, массовое геймерство нового типа откроет новые социальные грани. «Ты сегодня в «Роснефти» или в «Газпроме»?» – созваниваются домохозяйки. «Из «Яндекса» я вышел: переоценен», – сетует водитель такси пассажиру. «Когда уже «Сибур» выйдет на IPO, переложиться некуда», – жалуется парень своей подруге на свидании, кокетливо намекая на наличие средств. «А ты, ты же сидишь в американских трежерис!» – разоблачают на собрании «Единой России» лжепатриота. Отчасти институт инвестфондов сгладит проблемы индивидуального творчества, однако он столкнется с извечной проблемой доверия. Многие предпочтут принимать решения самостоятельно или следуя за консультантами-авантюристами.

Новая среда способна рождать своих лидеров и пророков. Именно с защиты прав миноритариев начинал свою политическую карьеру Алексей Навальный. Возможно, вдобавок к зажиточному слою Греф создаст наконец широкую гражданскую среду, способную к осознанному общественному действию. Что, конечно, позитивно, хотя и не входит в планы политических стратегов.