За последние 30 лет структура мировой торговли сильно изменилась: в несколько раз вырос экспорт услуг, особенно в IT-секторе. Самый заметный рост их доли в структуре мирового экспорта пришелся на 90-е гг. XX в. В это же время в мире распространился не только коммерческий вывоз, но и некоммерческий экспорт различных идей. Прежде всего заимствование странами бывшего восточного лагеря западных правовых институтов (судебной системы, парламентского устройства и т. п.) в стремлении вступить в Европейский союз.
Но не любой экспорт очевидно положителен, так как экспортировать можно не только субъективно хорошие и полезные вещи. Могущественные экономики вывозят и разные бизнес-практики, одна из которых – коррупция. При этом такие компании, как, например, Pfizer, Hewlett-Packard, BMW, ведут себя прилично в родных развитых странах. Однако стоит им выйти на рынки стран развивающихся, третьего мира, или государств с коррумпированными органами власти – и вот они уже налево и направо раздают взятки, чтобы получить выгодный государственный контракт или просто возможность работать в этой стране. Это явление и получило название экспорта коррупции.
Первыми эту проблему осознали США после череды громких политических скандалов, к которым, в свою очередь, привел Уотергейтский скандал: при расследовании этого дела выяснилось, что крупные американские компании подкупали политиков не только в США, но и за рубежом. Из последовавших скандалов самый известный – Бананагейт, когда американские компании подкупили президента Эквадора с целью противодействовать повышению экспортной пошлины на бананы. Закон о зарубежных коррупционных практиках 1977 г. (FCPA) запретил американским компаниям давать взятки при ведении бизнеса за рубежом. До этого такие операции не были преступными. Американские компании оказались в неравном положении по сравнению с компаниями из других развитых экономик: к примеру, в ФРГ до конца 90-х можно было получить налоговый вычет из налога на прибыль от взятки за рубежом. Поэтому в 1997 г., когда Всемирный банк и другие международные организации наконец признали, что коррупция сильнейшим образом подрывает демократические институты, была открыта к подписанию Конвенция Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок. Россия присоединилась к этой конвенции в 2012 г., так как стремилась вступить в ОЭСР.
Международное движение Transparency International на протяжении последних 15 лет следит за выполнением государствами – подписантами конвенции ее положений: сколько расследуется кейсов экспорта коррупции, какие наказания получают виновные лица и каков общий тренд в мире. Обновленные данные за 2020 г. приведены в нашем докладе Exporting Corruption 2020.
Лучше всех справляется США – это государство смогло превратить борьбу с экспортом коррупции в довольно выгодное дело. Смотрите сами: российский телекоммуникационный гигант МТС и имеющий тесные связи с Россией Veon платили взятки в Узбекистане за лицензии на мобильную связь. Это выяснил минюст США при проверке публичной отчетности компаний. В итоге телефонные операторы заплатили в США гигантские штрафы за эти взятки: МТС – $850 млн, Veon – $795 млн. Дело в том, что бумаги этих компаний обращаются на американской бирже, поэтому они попали под действие закона FCPA. Ни пострадавший от коррупции народ Узбекистана, ни страна регистрации – Россия – ничего с этих штрафов не получили.
«Трансперенси» считает ненормальной эту ситуацию и работает над продвижением идеи о возврате коррупционных денег в те страны, откуда они были украдены или чьи народы пострадали от такой «элитной» коррупции. Особенно близки к реализации этой идеи наши коллеги во Франции, где на решающей стадии находится принятие соответствующего закона. Остальные страны не настолько успешны. Число возбужденных дел остается невысоким. Особняком стоит Китай, который, имея почти такую же долю в мировом экспорте, как и США ($2,6 трлн и $2,4 трлн соответственно), не возбудил вообще ни одного дела. Правда, Китай и не подписывал конвенцию ОЭСР, но дача взяток китайским законодательством также запрещена. Из 47 стран, за которыми «Трансперенси» следит, лишь четыре активно борются с экспортом коррупции – это США, Великобритания, Швейцария и Израиль. Два года назад таких государств было семь, и то, что их становится все меньше, расстраивает.
Однако важно, что стабильно представленные в рейтинге активных борцов с коррупцией США и Великобритания – главные финансовые рынки мира. Демонстрируя последовательную нетерпимость к подобным практикам, они заставляют все большее число компаний в мире отказываться от такого способа ведения бизнеса. Это правильно: если многие страны не могут бороться с экспортируемой им коррупцией, то надо отсекать ее источник. Коррупционер тот, кто берет, – но без дающего он и не сможет взять.