Индекс протестной активности в России почти пришел в норму
Это связано с ростом доли людей, уверенных в перспективах своих работодателейПо итогам марта – апреля 2021 г. исследования Финансового университета при правительстве РФ зафиксировали рост доли россиян, уверенных в будущем предприятия, на котором работают. Если в разгар локдауна этот показатель опускался ниже 50%, то на конец апреля он вернулся на докризисный уровень – сегодня в перспективах своего работодателя полностью или в основном уверены 78% всех занятых в экономике.
Важно, что этот параметр очень конкретный и близкий каждому человеку. Появление более или менее ясных перспектив стабильного заработка привело к резкому падению неопределенности и растерянности – и, как следствие, к снижению интереса к протестам и участию в них. Хотя и в оппозиционной среде, и среди независимых наблюдателей многие прогнозировали предельно горячую весну. Ее не случилось.
В 2020 г. индекс протестной активности, который мы составляем по результатам опросов, достигал 278 баллов при норме в 100 баллов, в I квартале 2021 г. он снизился уже до 138 баллов, а в апреле – до 116 баллов, т. е. почти пришел к норме. Городов с высоким уровнем социальной напряженности сегодня совсем немного. Среди городов с населением более 250 000 человек к их числу относятся всего одиннадцать: Астрахань, Якутск, Красноярск, Курган, Тюмень, Улан-Удэ, Калининград, Магнитогорск, Иркутск, Саратов и Сургут.
![](https://cdn5.vedomosti.ru/image/2021/3p/1ef94y/original-1tck.png)
Чтобы понять положение дел с динамикой протестной активности и причины ее затухания, полезно проследить хронологию такой активности за последнее время и соотнести ее всплески и падения с хозяйственной ситуацией и отдельными ключевыми особенностями экономической и общественной жизни в каждый конкретный исследуемый момент времени. Индекс протестной активности держался на умеренном уровне вплоть до II квартала 2020 г. Коронавирусный локдаун, остановка бизнеса, резкий рост безработицы – все это привело к снижению доходов. Результатом стал рост уровня протестной активности населения, недовольного антивирусными ограничениями. Именно поэтому во II квартале 2020 г. индекс резко пошел вверх. В III квартале, по мере восстановления нормальной работы экономики и повышения потребительской активности, протестная волна пошла на спад. Но в конце года на смену общественному успокоению пришла следующая волна страхов, раздражения и готовности протестовать – ее стимулировал новый рост числа коронавирусных больных вместе с опасениями за устойчивость экономики на фоне жесткой санкционной борьбы с США. Именно эта волна страхов, недовольства, неопределенности из ковидного 2020 года перетекла в первые месяцы 2021 г., и именно она стала фундаментом относительного успеха сторонников Алексея Навального на уличных мероприятиях в январе – феврале 2021 г. Но исчезает неопределенность – исчезают и протесты.
Конечно, дела в экономике далеко не блестящие. По итогам марта численность занятых на 400 000 меньше, чем год назад. Снижается оборот розничной торговли, причем падение продовольственного рынка заметно серьезнее, чем непродовольственного. Однако постепенно ситуация выправляется: довольно быстро идет в рост грузооборот транспорта, активизировалось строительство. Формально даже рост реальных зарплат держится в положительной зоне – хотя это можно объяснить «статистическими маневрами».
![](https://cdn5.vedomosti.ru/image/2021/3p/1efq7k/original-1td6.png)
В конце 2020 г. на рынках были заметны некоторые признаки слома потребительской активности, которые могли привести к экономическим проблемам в первой половине 2021 г. Но этого не произошло, и в начале II квартала мы увидели обнадеживающие признаки продолжения восстановления экономики. Сегодня есть все основания ждать роста производства – по крайней мере до осени нынешнего года. Вполне вероятно и укрепления рубля по отношению к доллару, что удешевит импорт потребительских товаров и услуг, а индекс Мосбиржи, по нашим оценкам, будет расти до конца года. Все это, на мой взгляд, будет и дальше поддерживать относительно низкий уровень протестного потенциала.