Мнения / Аналитика / Медиа и реальность
Статья опубликована в № 4546 от 12.04.2018 под заголовком: Привычный статус врага

Как образ врага стал привычным

Россия преуспела в желании казаться антагонистом Запада
Илья Клишин

«Молчи! Устал я слушать, досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать» – все мы знаем эту басню Крылова из школьной программы. Российские власти и властями финансируемые СМИ активно нас убеждают в последние недели, месяцы и даже годы, что именно это пытаются на самом деле, в переводе на человеческий язык, сказать «наши западные партнеры». Но если Запад – волк из этих стихов, то ягненок ли Россия?

Едва ли даже самый активный и искренний сторонник Кремля скажет, что последние четыре года Россия бездействовала и никого не трогала и тут вдруг ни с того ни с сего наспех лепят из нее жупел врага, виновного во всех смертных грехах. Нет, Россия ломает мировой порядок вполне открыто и даже гордится этим: Крым, Восточная Украина, Сирия – и вот мы бряцаем ядерными боеголовками.

Не нам сейчас судить, действительно ли пресловутые «русские хакеры» вмешивались в выборы в США, Германии и Франции, подталкивали британцев к брекзиту – и существуют ли вообще эти «русские хакеры». Мы не знаем сейчас, кто и зачем пытался отравить Скрипалей в Солсбери. Мы даже не может достоверно сказать, кто и как вооружал «ополченцев» в Донецке и Луганске в 2014 г. Но вопрос не в этом.

Вопрос в риторике, которую используют все те же «наши западные партнеры» в отношении России. И в том, как она меняется, что, честно сказать, пугает.

В августе 2008 г., во время конфликта в Южной Осетии, агрессивная риторика в описании России была уделом комментаторов мировых телеканалов, причем часто маргинальных или эпатажных, а также ярких колумнистов. Политики и государственные деятели не давали никаких оценок нашей стране.

В 2014 г., несмотря на ввод войск в Крым и проведение там спешного референдума, все еще не было агрессии и раздражения в публичных заявлениях мировых лидеров. Да, была утечка того, что Ангела Меркель в телефонном разговоре сказала, что Владимир Путин, дескать, потерял связь с реальностью, но не более того. Политес соблюдался, мосты не сжигались, путь назад еще был.

Главное изменение последнего года-полутора заключается в том, что «образ врага» применительно к России стал нормой, которая никого не удивляет. Вот выступает британский премьер Тереза Мэй перед палатой общин и говорит, что вина «безответственной» Москвы очевидна (даже не важно, в чем). И от нее не ждут, в общем, никаких доказательств. Или Марк Цукерберг на слушаниях в конгрессе заявляет: да, Россия пыталась вмешаться в президентские выборы в 2016 г. – и все кивают головами. Это стало настолько общим местом, что удивление скорее вызвало бы обратное заявление: Россия ни в чем не виновата.

Норма – вещь подвижная. И вот уже дежурные фразы про Россию-«врага» начинают постепенно говорить все. Если внешняя политика, выросшая из мюнхенской речи и крымской операции, имела целью сделать Россию антагонистом Западу, то она в этом преуспела.

И упрекать Запад тут сложно. Если кто-то очень хочет казаться врагом и ведет себя враждебно, то рано или поздно его начнут считать врагом.

Требовать справедливости теперь немного поздно. Чем вы докажете нашу вину, кричат российские пропагандисты, но слышит их только внутренняя аудитория. Потому что, если вы вырыли фейковый окоп, надели фейковый камуфляж и угрожаете фейковым оружием, в какой-то момент будет трудно доказать, что все это было понарошку. А может быть, уже даже невозможно.

Автор — диджитал-директор RTVI

Читать ещё
Preloader more