Статья опубликована в № 4654 от 17.09.2018 под заголовком: Десять лет после кризиса

Десять лет кризиса и новой российской экономической модели

Показавшая свою жизнеспособность, она не подходит для новых задач быстрого роста
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Константин Сонин

Весь мир отмечает юбилей мирового финансового кризиса. 10 лет назад, 15 сентября 2008 г., правительство США сначала позволило инвестбанку Lehman Brothers обанкротиться, а через несколько дней, резко поменяв курс, спасло от банкротства страховую компанию AIG. Финансовый кризис, уже тлевший какое-то время на американских финансовых рынках, распространился по всему миру.

Российское правительство было застигнуто врасплох. Судя по заявлениям в предшествующие острой фазе кризиса месяцы, никто в правительстве не подозревал, в какой степени экономика была завязана на кредиты иностранных банков. Испугом первых недель воспользовались владельцы наиболее закредитованных компаний – им удалось убедить руководство страны оказать им поддержку, чтобы «активы не оказались в руках иностранцев». (Сам по себе переход собственности из одних рук в другие никакой опасности для экономики и граждан не представляет.) Усилия по поддержке должников привели к тому, что граждане фактически покрыли потери бизнесменов. В лучшем случае результатом стало резкое увеличение доли государства в экономике.

К еще более печальным последствиям привело решение поддерживать завышенный курс рубля в течение двух месяцев после 15 сентября. Это значительно облегчило жизнь банков и крупных предприятий с большой задолженностью, но также привело к резкому скачку безработицы (за год она выросла на 26%) и спаду производства (падение в России в кризис 2008–2009 гг. было наихудшим среди 20 крупнейших экономик в мире). К следующему резкому шоку, кризису 2014 г., Россия подошла с выученным уроком – на этот раз обменный курс был плавающим, и такой же по величине шок не привел к столь же катастрофическим последствиям.

Непосредственные последствия кризиса 2008–2009 гг. были очень серьезными. Масштабное исследование Европейского банка реконструкции и развития, опубликованное в 2011 г., показало, что 35% российских домохозяйств были вынуждены сократить потребление базовых продуктов питания (в Западной Европе – только 11%.) Долгосрочным последствием стало формирование новой модели российской экономики – в результате кризиса и в последующие годы произошла крупнейшая мирная национализация производственных активов, были воздвигнуты барьеры для иностранных инвестиций, увеличены инвестиции в непроизводительные секторы (оборона, безопасность), выросла занятость в госсекторе и в компаниях, контролируемых государством.

С одной стороны, эта новая модель стабильна и жизнеспособна. Она позволила перенести сильные внешние шоки последних лет (падение цен на нефть и финансовые санкции) и неверную собственную политику (контрсанкции и ограничения на инвестиции) с минимальными потрясениями. Заметное (но не катастрофическое!) падение уровня жизни началось только в последние два года, а уровень безработицы устойчиво находится на низком уровне. С другой стороны, модель оказалась малопригодной для быстрого развития – в среднем экономический рост за десятилетие был совсем низким (менее 1% в год). Переход к быстрому росту – если, конечно, ему не будет предшествовать крупный провал – потребует новых идей и демонтажа каких-то элементов, возведенных в борьбе с кризисом десятилетней давности.-

Автор — профессор Чикагского университета и Высшей школы экономики

Zhabua
07:51 17.09.2018
И не думал сравнивать с 90-ми. Заметное падение уровня жизни в крупных городах началось уже во второй половине 2015 года. Удвоение большинства позиций базовой линейки продовольственных цен (за исключением хлеба, дошика и картошки) к IV квартале 2017-го против IV квартала 2014-го на фоне стагнации зарплат - факт. Низкий уровень безработицы - это миф, опирающийся на феномен искусственной занятости, на традиционное завышение экспертами валового объема теневой экономики и на системное несовершенство (технологическое либо опять-таки искусственно поддерживаемое) федеральных статистических наблюдений. Обратная сторона искусственной занятости в государственном, муниципальном и крупнокорпоративном секторах - анекдотически низкие зарплаты и затрудненный бюрократическими препонами доступ к пособию по безработице. Обратная сторона кривой и лукавой статистики - сенсационное признание вице-премьера Голодец, что она не знает, чем заняты 38 млн. российских граждан (=свыше половины трудоспособного населения).
20
Комментировать
Читать ещё
Preloader more