После операции США по отстранению президента Венесуэлы Николаса Мадуро от власти в качестве потенциальных объектов следующей силовой акции США в Западном полушарии фигурировали несколько стран: Колумбия, Куба и Никарагуа. В первом случае напряжение между Боготой и Вашингтоном было завязано на личный конфликт лидеров двух стран, утративший остроту после их личной встречи. Ситуация вокруг Кубы и Никарагуа была иной: Соединенные Штаты на протяжении многих лет воспринимали правительства этих стран наряду с режимом чавистов в Каракасе как враждебные и «тиранические», о чем прямо говорил госсекретарь США Марко Рубио, еще будучи сенатором. В итоге выбор пал на Кубу, и эскалационные шаги Вашингтона последних недель указывают на то, что администрация Трампа намерена довести дело до смены режима. Отодвинутой на второй план в риторике официальных лиц США оказалась третья страна.
Почему Никарагуа оказалась менее соблазнительной целью, чем Куба? Отчасти это связано с приоритетами Рубио, для которого борьба с коммунистическим режимом на родине его родителей – особая, личная миссия. Одновременно Никарагуа представляет собой менее символически заряженную цель, чем правительство в Гаване, которое на протяжении более чем 60 лет выдерживает санкционное давление, особенно ужесточившееся в последние полгода. К тому же Куба географически ближе к США, а значит, легче обосновать те угрозы, которые, с точки зрения американских властей, представляет это государство.