Состав глобального «нефтяного клуба» меняется достаточно динамично. За последние десятилетия мы видели целый ряд примеров, когда страны, ранее либо являвшиеся импортерами углеводородного сырья, либо вовсе незаметные на мировой «энергетической карте», становились крупными поставщиками нефти на мировой рынок. В первую очередь это касается США, Бразилии, Гайаны и Ганы. В то же время другие государства сходят с дистанции, превращаясь из продавцов в покупателей черного золота (типичный пример – Индонезия). Обычно это происходит из-за истощения ресурсов. Но, пожалуй, единственный кейс, когда страна оказалась близка к исключению из «нефтяного клуба» не только по естественно-природным причинам, но и вследствие осознанной политики собственных властей, представляет Колумбия.
Эта южноамериканская страна еще недавно была довольно значительным игроком если не мирового, то регионального нефтяного рынка. По состоянию на 2015 г. она добывала около 1 млн барр. в сутки, занимая по этому показателю третье место в Южной Америке и уступая лишь Венесуэле и Бразилии. Но уже с 2016 г. начался обвал производства, вызванный истощением запасов и отсутствием новых существенных геологических открытий. Процесс падения ускорился после прихода к власти в стране в 2022 г. президента Густаво Петро – представителя левых сил, в молодости даже входившего в одну из леворадикальных партизанских группировок. Одним из краеугольных камней его политики стало «управляемое сворачивание» нефтегазового и угледобывающего секторов и ставка на развитие возобновляемых источников энергии. По мнению Петро, наращивание бурения – это «социальное самоубийство» человечества ради сиюминутной прибыли. «Если угольные запасы Колумбии и нефтяные ресурсы Венесуэлы будут полностью извлечены и сожжены, мир просто сгорит. Прямо здесь, в колумбийских и венесуэльских недрах, заложено настоящее оружие массового уничтожения», – заявлял он в своем интервью журналу Time. Поэтому в период его президентства была полностью прекращена выдача новых лицензий на геологоразведку, значительно повышены налоги для нефтегазовых компаний, а также введен юридический запрет на использование технологий гидроразрыва пласта.