Как устроен сирийский пазл

Сочетание противоречивых интересов делает его похожим на карточный домик
Нам удалось выйти на решения, которые <...> являются очень важными, если не судьбоносными, и позволят разрешить достаточно острую ситуацию на сирийско-турецкой границе
Владимир Путин президент России

Если бы формат этой рубрики не требовал недавно прозвучавшего высказывания, то тут лучше подошла бы другая цитата, приписываемая то ли Конфуцию, то ли Сунь-Цзы, то ли неведомому восточному мудрецу: «Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывет труп твоего врага». Ведь именно так, по сути, действовал Владимир Путин, когда ситуация на севере Сирии после вторжения турецких войск реально грозила превратиться в войну «всех против всех».

В каком-то смысле такая позиция была объективно оправданной, поскольку острая необходимость в активных действиях имелась у всех заинтересованных сторон, кроме России.

Турецкому президенту Реджепу Эрдогану была позарез нужна маленькая победоносная война: его позиции внутри страны в последнее время заметно пошатнулись, оппозиция подняла голову и начала выигрывать выборы в крупных городах. Поэтому, с одной стороны, весомый успех на очень чувствительном для турок курдском направлении был бы для Эрдогана очень кстати, но с другой – обострение отношений с союзниками по НАТО, воспринявшими турецкую операцию в штыки, могло этому сильно помешать.

Президенту США Дональду Трампу, у которого внутри страны тоже не все в порядке, никого громить не требовалось – наоборот, его интерес состоял в том, чтобы побыстрее и побезболезненнее уйти из Сирии. Ведь по-настоящему заработать на этой войне у американцев не получается, а тратить немалые деньги на поддержку курдов без какой-либо отдачи – совсем не в русле трамповского бизнес-подхода к внешней политике.

У президента Сирии Башара Асада с поддержкой сограждан все хорошо, но у него тоже есть срочная нужда: ему необходимо еще до начала процесса политического урегулирования вернуть под свой контроль максимально возможную часть территории страны. Но курды отдавать Асаду отвоеванное у исламистов не собирались, а переход их земель под контроль Анкары был бы для Дамаска еще более неприемлем.

Наконец, перед самими курдами после предательства Вашингтона остро встал вопрос элементарного выживания: продолжение турецкой операции грозило им не только потерей территорий, но и новыми сотнями, а то и тысячами жертв.

И только Путин в этой ситуации мог никуда не спешить. Все, что ему было очень нужно в Сирии, он уже сделал: «Исламское государство» (запрещено в России) разбомбил, Асада у власти удержал, роль России в регионе на почти советскую высоту поднял, да еще и кучу нового оружия на практике испытал. Так что российскому лидеру оставалось лишь дождаться, когда сложится пазл, и вставить в него последний элемент.

В итоге впавшие в отчаяние курды договорились с Асадом, отказавшиеся от сирийских амбиций американцы – с турками, а Путин выехал на сцену под занавес на белом коне миротворца. Разумеется, наши дипломаты и военные тоже приложили к этому руку, но со стороны именно наш президент выглядел тем лесником из анекдота, который прекратил войну белых и красных, выгнав их всех из леса.

Другое дело, что этот сирийский пазл сложен из очень противоречивых интересов и больше похож на карточный домик. И не обрушится ли он, когда кто-то из игроков решит забрать или, наоборот, добавить в него новую карту, – пока большой вопрос.