Почему полицейские в Венесуэле продолжают разгонять протестующих

Они тоже хотят падения режима Николаса Мадуро, но пока защищают его

После ночного патрулирования улиц Каракаса Ана, офицер полиции Венесуэлы, часто заходит домой только для того, чтобы взять защитное снаряжение, и снова выходит на службу – в ряды оцепления, которое должно сдерживать участников уличных акций протеста против правительства Николаса Мадуро.

Ана и ее коллеги используют слезоточивый газ и резиновые пули, а в них со стороны протестующих летят камни, коктейли Молотова и даже пакеты с экскрементами.

Стоять в оцеплении приходится на жаре, но полицейским не дают ни воды, ни еды, сверхурочные тоже не платят, жалуется Ана. Она – одна из примерно 100 000 преимущественно молодых офицеров полиции и национальной гвардии, которым приходится защищать правительство от разгневанных демонстрантов. Ана и другие офицеры просили не указывать в статье их фамилии, опасаясь преследования со стороны руководства. Протесты продолжаются седьмую неделю, конца им не видно, и многие полицейские признают, что начинают колебаться. «Однажды я просто выйду из строя и уйду. Никто из простых офицеров больше не поддерживают это правительство», – говорит Ана.

Фанатичная преданность сотрудников правоохранительных органов яркому предшественнику Мадуро, Уго Чавесу, сменилась моральным упадком, истощением и апатией на фоне коллапса экономики и непрекращающихся протестов, признались The Wall Street Journal восемь офицеров разных силовых подразделений Венесуэлы. Многие говорят, что просто хотят получать стабильную зарплату. Другие остаются в строю только из страха перед трибуналом.

«Мы просто пытаемся выживать. Я бы рада бросить все это, но другой работы нет», – говорит офицер полиции Вивиан, в одиночку воспитывающая годовалого сына. Офицер полиции или гвардеец Национальной гвардии Венесуэлы получают около $40 в месяц по курсу черного рынка – это примерно столько же, сколько зарабатывает официант в кафе.

«Сотрудники органов правопорядка страдают от экономического кризиса так же, как остальные граждане», – говорит отставной генерал Мигель Родригес Торрес, возглавлявший национальную полицию во время предыдущих антиправительственных выступлений в 2014 г.

Нынешняя волна протестов началась в конце марта. Ее спровоцировала попытка Верховного суда лишить полномочий парламент Венесуэлы, большинство в котором принадлежит оппозиции. В результате столкновений уже погибли 44 человека, преимущественно протестующие. Тысячи участников акций задержаны, сотни ждут судов по делам о государственной измене. Столкновения между полицией и протестующими происходят в основном вдоль границы между центром Каракаса и восточными районами города, которые контролирует оппозиция. Обе стороны считают ключевой задачей контроль над центром столицы. В 2002 г., в последний раз, когда протестующим удалось дойти до президентского дворца, за маршами протеста последовал кратковременный переворот. Оппозиция считает, что изоляция правительства усиливается и власти боятся потерять контроль над ситуацией, если протестующие дойдут до их цитадели.

«Это война на износ. Кто раньше устанет, тот и проиграет», – говорит 22-летний участник протестов Луис Гарсиа. Каждый день события развиваются по одному и тому же сценарию: мирная демонстрация перерастает в столкновения, большинство участников разбегаются, остаются несколько сотен молодых людей в капюшонах, которые называют себя «Сопротивлением». Они строят баррикады и вступают в стычки с полицейскими. «Я не боюсь смерти, потому что жизнь – отстой», – говорит 22-летний Аугустин из «Сопротивления». Он винит правительство Мадуро в развале системы образования и отсутствии рабочих мест для молодежи.

Большинство гвардейцев Национальной гвардии в Каракасе с начала протестов переведены на казарменное положение. «Я устал от всего этого: постоянный недосып и поток камней и коктейлей Молотова. Нас используют как пушечное мясо», – говорит 21-летний гвардеец Густаво. Однажды его ранило в ногу разбитой бутылкой, брошенной одним из протестующих. Несмотря на это ему не разрешили покинуть строй. В его казарме перестали давать увольнительные, после того как в апреле из увольнения не вернулись 18 гвардейцев.

21-летний Хуан из Национальной гвардии жалуется, что весь последний месяц ему приходится вставать в четыре часа утра. После завтрака, состоящего из вареной моркови или картошки, гвардейцев отправляют на уличное дежурство, которое может продолжаться до глубокой ночи. На ужин иногда они получают только кукурузную лепешку, в удачные дни к ней прилагается масло.

Кроме охраны правительства от протестующих сотрудникам органов правопорядка приходится по ночам выходить в рейды против мародеров. По утрам на улицах Каракаса все чаще можно увидеть спящих полицейских и гвардейцев.

Запрет на выезд

Лидер оппозиции Энрике Каприлес сообщил в четверг, что власти отобрали у него паспорт и запретили выезжать за границу. Это произошло в аэропорту под Каракасом, когда Каприлес направлялся в Нью-Йорк, чтобы рассказать в ООН о нарушениях прав человека в Венесуэле. В апреле губернатору штата Миранда, дважды баллотировавшемуся в президенты, власти запретили участвовать в выборах в течение 15 лет. В четверг Каприлес заявил, что вернется на улицы в ряды протестующих.

По мере разрастания протестов градус насилия увеличивается с обеих сторон. Неразберихи добавляют вооруженные проправительственные группировки, не имеющие отношения к силам правопорядка. Насилие порождается возбуждением, страхом и инстинктом самосохранения, а не ненавистью, согласны и протестующие, и полицейские, говорившие с WSJ. «Это же мои соотечественники, я не могу их ненавидеть. Но когда летят гранаты [со слезоточивым газом], о чем можно говорить?» – говорит о гвардейцах Аугустин из «Сопротивления».

Ана из полиции признается, что больше не ходит с работы и на работу в форме, боясь нападений и оскорблений со стороны прохожих. «Мне стыдно говорить, что я офицер полиции. Бог даст, правительство скоро падет, и все это кончится», – говорит она.

Перевела Надежда Беличенко