ЕС договорился о фонде восстановления экономики и семилетнем бюджете

Для этого потребовались многодневные переговоры
Принятое на саммите соглашение окажется менее выгодным для нуждающихся стран, чем планировалось изначально /Евгений Разумный / Ведомости

Четвертый день саммита Евросоюза (ЕС), посвященного планам восстановления экономики, завершился 21 июля в Брюсселе. Встреча европейских лидеров – первая с момента объявления карантина в марте – ознаменовалась крайне тяжелыми переговорами между членами союза. Итогом работы саммита стало соглашение по фонду восстановления ЕС, которое канцлер Германии Ангела Меркель охарактеризовала как «болезненный, но ответственный компромисс». Было принято решение и о новом семилетнем бюджете ЕС в размере 1,85 трлн евро. 

Жаркие споры вокруг нового бюджета ЕС и «фонда восстановления» для борьбы с последствиями пандемии COVID-19 поначалу поставили под сомнение саму возможность принять единое и взвешенное решение. Согласно проекту, подготовленному Еврокомиссией, общий объем фонда должен был составить 750 млрд евро. Из них 500 млрд отводилось на субсидии и 250 млрд – на займы. Однако под давлением «бережливой четверки» – Австрии, Дании, Швеции и Нидерландов – соотношение займов и субсидий было изменено. Согласно новому проекту за авторством председателя Европейского совета Шарля Мишеля объем субсидий был снижен до 390 млрд евро, в то время как долю займов, наоборот, повысили до 360 млрд евро.

Уступки, на которые Брюссель пошел в угоду «бережливой четверке», болезненно восприняли страны, наиболее пострадавшие от пандемии COVID-19, – Испания и Италия. Особенно напряженной была дискуссия между одним из лидеров «бережливой четверки» – премьер-министром Нидерландов Марком Рютте и его итальянским коллегой Джузеппе Конте. Нидерландский премьер, награжденный за свою бескомпромиссность титулом «полицейского Европы», также настаивал на том, чтобы выделение средств на национальные проекты государства – члены ЕС могли одобрить только единогласно. Таким образом, европейские лидеры получали бы право вето на финансирование той или иной стратегии восстановления, избранной другим государством. «Вы можете стать героем для своей страны на несколько дней. Но через несколько недель вы понесете ответственность за то, что блокировали эффективный европейский ответ на COVID-19», – заявил Конте в ответ на требования Рютте.

В дискуссии о финансовой помощи был затронут и политический аспект. Речь шла об обусловленности субсидий уважением принципов правового государства со стороны их получателей. Это позволяло бы сократить субсидирование тех стран, в которых, по мнению Брюсселя, недостаточно соблюдаются эти принципы, – в первую очередь Польши и Венгрии. Инициатива была поддержана многими западноевропейскими политиками – в частности, президентом Франции Эмманюэлем Макроном и Меркель, но раскритикована Венгрией и Польшей. В итоге субсидии таким странам все же будут обусловлены соблюдением верховенства права, но решение о штрафах будет приниматься квалифицированным большинством стран – членов ЕС.

Принятое на саммите соглашение окажется менее выгодным для нуждающихся стран, чем планировалось изначально. Для них доля кредитов в общей сумме европейской помощи вырастет, в то время как средства, полученные в качестве субсидий, можно было бы не возвращать. Для Италии и Испании, которые и так задолжали ЕС и госдолг которых составляет 144 и 99% ВВП соответственно, такие условия не могут быть привлекательными. По мнению заместителя декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Андрея Суздальцева, конфронтация между «экономной четверкой» и остальными государствами обнажила «колоссальное недоверие стран ЕС друг к другу». «Схватка происходит на стандартной площадке дележки денег. Это то, что подрывает любые интеграционные процессы. Для ЕС финансовый вопрос – основа любой интеграции. И конечно же, этот вопрос будет расширять пропасть между странами – участницами Евросоюза», – подчеркнул Суздальцев. По его словам, конфликт обусловлен тем, что ряд стран – среди них Швеция и Нидерланды – не желают, чтобы восстановление экономики других европейских стран происходило за их счет. «Таким образом, достигнутый по итогам саммита компромисс – это не победа. Это тяжелый шаг в европейской интеграции, который не сулит ничего «розового» и хорошего в ближайшее время», – заключил Суздальцев.