Почему началась война Пакистана и талибов

Пакистан после серии идущих с 2024 г. пограничных конфликтов объявил «открытую войну» радикальной группировке «Талибан», правящей в Афганистане с 2021 г. (признана лишь Россией как правительство страны). Соответствующее заявление 27 февраля сделал пакистанский министр обороны Хаваджа Асиф в соцсети Х.

Так он охарактеризовал текущие удары Пакистана по Афганистану, включая его столицу Кабул, в ответ на усилившиеся столкновения на афгано-пакистанской границе. Накануне, 26 февраля, талибы заявили о начале операции против пакистанской армии и захвате пограничных КПП. Обе стороны сообщают прямо или через близкие им СМИ об успешных ударах и сотнях погибших у противника, не приводя доказательств.

Это первое с октября 2025 г. крупное столкновение Пакистана и талибского правительства Афганистана. Тогда при посредничестве Катара боевые действия удалось остановить.

Активные столкновения на афгано-пакистанской границе идут с 2024 г., до этого они происходили еще в 2007 г., когда в Кабуле действовало прозападное правительство Исламской республики Афганистан (ИРА), поддерживаемое военной коалицией стран НАТО во главе с США. Но в августе 2021 г. американские военные покинули страну, ИРА пала. Талибы учредили Исламский эмират Афганистан (ИЭА), по аналогии с их одноименным образованием в 1996-2001 гг.

Проницаемые границы

Столкновения талибов и армии Пакистана идут вдоль «линии Дюранда», установленной по итогам англо-афганских войн в 1893 г. в качестве границы Афганистана и Британской Индии, а с 1948 г. – Пакистана. Линия делит ареал обитания пуштунских племен, проживающих как на афганской, так и на пакистанской территории, социальной базы «Талибана». Кабул «линию Дюранда» не признавал как границу с 1949 г.

По мнению ведущего научного сотрудника ИМИ МГИМО Александра Князева, у вопроса отсутствия взаимно признанной границы Афганистана и Пакистана ответа фактически нет при всей волатильности современной политической географии. «Очередное обострение на «линии Дюранда» – то, к чему, видимо, придется привыкать», – отмечает он.

Князев подчеркивает, что талибам война с Пакистаном может быть интересна лишь чтобы перенаправить пассионарных боевиков, не адаптировавшихся к мирной жизни после десятилетий войны в Афганистане. «Острая фаза, маловероятно, может быть долгой. Так было со времен президентства в Афганистане Мохаммада Дауда, с 1960-х гг.», – говорит эксперт.

Собрав в страну «террористов со всего мира», талибы начали «экспортировать терроризм», заявил пакистанский министр Асиф. Он имел в виду деятельность борющейся с пакистанскими силовиками и властями группировки «Техрик-е Талибан Пакистан» (ТТП, признана террористической и запрещена в РФ), в поддержке которой Исламабад обвиняет Афганистан. При этом обвинения в поддержке террористов Пакистану предъявляет Индия. Теракт в Кашмире в апреле 2025 г. боевиков «Фронта сопротивления» (связан с запрещенной в России террористической организацией «Лашкар-е-Тайба») привел к эскалации в мае того года – крупнейшей с индо-пакистанской войны 1971 г.

Пакистан не может справиться с проблемой терроризма из-за проницаемости границы и перемещений пуштунов, говорит научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН Глеб Макаревич. Это обостряло отношения Пакистана с афганским «Талибаном» последние годы, а «проталибское» восстание в Пакистане идет уже последние 20 лет, говорит он. Но тема «Техрик-е Талибан Пакистан» вторична, не согласен Князев. Несмотря на пуштунскую общность и связи, связывать эти структуры после прихода «Талибана» к власти в Кабуле некорректно, они имеют разное целеполагание, говорит Князев: «Афганское движение нацелено на эмират в границах Афганистана, «Техрик-е Талибан Пакистан» – на сопротивление «прозападному» правительству Пакистана и установление там шариатского государства».

Фактор Индии

Сам пакистанский министр Асиф, комментируя 27 февраля обострение на границе, отметил, что у Исламабада «чаша терпения переполнилась», поскольку талибы, по его мнению, превратили Афганистан в «колонию» и «марионетку» Индии. Пример «индийского фактора» – первый в истории визит министра иностранных дел «Талибана» Амира Хана Муттаки в октябре 2025 г. в Дели и встреча там с коллегой Субраманьямом Джайшанкаром. Это произошло на фоне столкновений на афгано-пакистанской границе. В заявлениях Индии Муттаки звали «министром иностранных дел Афганистана», хотя Дели и не признает ИЭА.

Научный сотрудник Института востоковедения РАН Мохаммад Омар Нессар говорит, что у нынешнего обострения ключевой фактор – сближение «Талибана» с Индией. С ним согласен и Князев, к военно-политическому фактору добавляющий также и обсуждение Кабулом с Дели переориентации торговых маршрутов с пакистанского направления на иранский Чабахар (находится с 2024 г. в 10-летней аренде у Индии. – «Ведомости») и частично в Центральную Азию, «что для пакистанской стороны почти экзистенциально нетерпимо». Макаревич отрицает вклад Индии в нынешнюю эскалацию и не видит перспектив в попытках вмешательства в конфликт извне.

До усиления контактов талибов с Индией Пакистан старался не переводить конфликт в военно-политическую плоскость, отмечает Нессар: «Но сближение Кабула и Дели в рамках усиливающейся субъектности талибов для Исламабада стало «красной линией».

Исторические расхождения

Конфликт правящих в Кабуле талибов и властей Пакистана имеет системную мотивацию, что порождает другие противоречия, продолжает Нессар. В начале 1990-х гг. именно на пакистанской территории «Талибан» образовался в среде покинувших Афганистан после ввода войск СССР в 1979 г. беженцев пуштунского происхождения. Пакистан был «тылом» талибов, но идеологические особенности движения и пуштунские националистические чувства никогда не подразумевали статуса «марионетки» Исламабада, отмечает Макаревич.

По его словам, пути талибов и Исламабада не были едиными с 1996 г., «первой итерации» эмирата в Афганистане, когда талибы не выполнили пожелания Пакистана по «линии Дюранда». «Похолодание было и в 2001 г., когда талибы сочли сотрудничество Пакистана с США предательством. Потом связи возобновились, приход к власти талибов в 2021 г. был воспринят как победа Пакистана. Но быстро оказалось, что талибы все так же себе на уме». Нессар уточняет, что Пакистан преувеличивал влияние на талибов ради дипломатических преференций на международной арене: «Но талибы, взяв власть, вышли из-под контроля Исламабада, что привело к появлению противоречий, включая границы и ТТП».

Пакистан, обостряя отношения с «Талибаном» в Афганистане и имея вечного противника в виде Индии, вообще ставит себя в сложное положение, заключает Князев: «В существующей ситуации даже минимального стратегического тыла у него нет ни на западных границах, ни на восточных».