Почему война в Иране толкает власти Южной Кореи раздать деньги 70% населения
Прямые поставки нефти из России остаются для нее недоступными
Экономические последствия войны США и Израиля против Ирана и закрытия им Ормузского пролива все сильнее ощущаются в Южной Корее. Результаты эскалации на Ближнем Востоке, откуда Сеул импортировал около 70% нефти, сильно беспокоят политическое руководство страны. 7 апреля президент Ли Чжэ Мён провел первую за полгода встречу с председателем своей Демократической партии Чон Чхон Нэ и лидером находящейся в оппозиции консервативной «Силы народа» Чан Дон Хёком, а также с лидерами их парламентских фракций.
Как передает агентство Yonhap, Ли сказал на встрече, что сейчас «Южная Корея переживает серьезный кризис», вызванный «внешними факторами, на которые мы не можем повлиять». Президент призвал две главные политические силы объединить усилия для преодоления кризиса. В частности, Ли снова призвал законодателей одобрить выделение дополнительного бюджета в 26,2 трлн вон ($17,3 млрд) для поддержки экономики в условиях «самой серьезной угрозы энергетической безопасности». В частности, через него власти планируют оказать денежную помощь около 70% населения (около 36 млн человек, все они в той или иной степени считаются уязвимыми) из-за роста цен на топливо и разгоняющейся инфляции. Размер выплат должен варьироваться от 100 000 до 600 000 вон (примерно от 5220 до 31 300 руб. по курсу ЦБ России) в зависимости от уровня дохода, региона и т. п. При этом самая большая статья расходов в допбюджете – 10,1 трлн вон – направлена на снижение нагрузки, вызванной подъемом стоимости топлива, 9,7 трлн – на поддержку местных правительств, а еще 2,6 трлн вон – на помощь бизнесу в секторах, пострадавших от роста логистических расходов и цен на энергоресурсы.
Но пока оппозиция, как пишет The Korea Times, раскритиковала на упомянутой встрече подобный план по «раздаче денег» населению, так как, с ее точки зрения, это может лишь еще больше разогнать инфляцию и ослабить валюту. Курс воны действительно и без того падает каждый раз к доллару после новых угроз президента США Дональда Трампа Ирану. Например, показательно это происходило 6 апреля (по выражению The Korea Times, местная валюта пробила «тревожный порог» в 1500 вон за $1). При этом лидер «Силы народа» Чан не стал полностью исключать кооперацию по данному вопросу, если проправительственная партия пойдет на пересмотр ряда статей, например по поддержке общественного телевидения TBS.
Ранее Reuters приводило слова министра финансов Ку Юн Чхоль о том, что в Южной Корее могут ввести ограничения даже на вождение автомобилей, если цена за баррель нефти превысит $120–130. Цены на автомобильное топливо в стране только продолжают расти: по данным Корейской государственной нефтяной корпорации, утром 7 апреля средняя цена бензина на автозаправочных станциях составляла около $1,3 за литр (102 руб.). В то же время корейский фондовый индекс KOSPI подскочил 7 апреля на 11,87% из-за того, что Samsung Electronics отчиталась о своих доходах за I квартал выше ожиданий (в начале марта на бирже был обвал).
В то же самое время бьют тревогу представители нефтехимической и нефтеперерабатывающей промышленности Южной Кореи. При продолжении конфликта на Ближнем Востоке им угрожает закрытие производств. При этом ожидается, что и пять крупных частных финансовых конгломератов выделят на дополнительные программы стимулирования более 53 трлн вон ($35 млрд).
В ежемесячном обзоре Корейского института развития (KDI) от 7 апреля говорится, что пока южнокорейский экспорт продолжает расти, в том числе за счет повышения спроса на полупроводники. Но продолжение этой тенденции в новых политических условиях под угрозой, а рост цен на нефть может негативно сказаться на внутреннем потреблении. Кроме того, возможно сокращение последующих инвестиций как в инфраструктурные проекты, так и в сфере строительства.
Глава администрации президента Южной Кореи Кан Хун Сик вместе с рядом министров 7 апреля, в свою очередь, отправился в турне в три страны – Казахстан, Оман и Саудовскую Аравию, где целью станет обсуждение закупки дополнительных объемов поставок сырой нефти и нафты в сложившихся условиях. Как отметил Кан, в 2025 г. Сеул импортировал более 60% сырой нефти и более 50% нафты именно через Ормузский пролив. Власти сейчас работают над безопасностью судов страны, которые находятся в этом узле. При этом 19 марта ОАЭ пообещали Южной Корее по отдельному договору дополнительные приоритетные поставки нефти (24 млн барр.).
Стоит отметить, что южнокорейские компании не закупают российскую нефть в условиях временного ослабления санкций США, но уже, как минимум, компания LG Chemicals, закупила первые 27 000 т российской нафты – впервые за четыре года.
Южная Корея до сих пор закупала нефть преимущественно у ближневосточных стран – Саудовской Аравии, Омана, Ирака, ОАЭ, говорит преподаватель кафедры международных экономических отношений и внешнеэкономических связей им. Н. Н. Ливенцева МГИМО Анна Шихина. В связи с этим власти Южной Кореи ввели весьма нетривиальные меры, пусть и не беспрецедентные: предельные цены на топливо, понижение акцизов на бензин (на 15% для бензина и на 25% для дизеля. – «Ведомости»). Сложно спрогнозировать, насколько серьезными последствиями для страны может обрасти энергокризис, но пока его динамика весьма неприятная, отмечает Шихина. И несмотря на сообщения о возможном желании приобретения корейцами и российской нефти, эксперт напоминает, что Россия не поставляет нефть странам, присоединившимся к ценовому потолку. Но в то же самое время Южная Корея и так де-факто закупает российскую нефть альтернативными путями, например через Сингапур и Малайзию. И в целом в Южной Корее уже имеют исторический опыт адаптации к поиску энергоносителей при необходимости в других местах, заключает Шихина.
Россия по-прежнему не собирается продавать нефть в эту страну, так как Сеул присоединился почти ко всем американским ограничениям, включая ценовой потолок на нефть, соглашается частный инвестконсультант Андрей Кочетков. Как итог – из-за того, что у Южной Кореи оставались поставки преимущественно с Ближнего Востока и небольшие объемы из США, последствия закрытия Ормузского пролива в Сеуле прочувствовали остро. Преимущественным правом покупки свободной российской нефти (а другой такой в регионе Юго-Восточной и Восточной Азии почти и нет) имеют те, кто покупал ее раньше, несмотря на попытки южнокорейцев наладить диалог, говорит эксперт. Раздача же денег разгонит не только инфляционную, но и долговую проблему в Южной Корее, заключает Кочетков.