Под сводами молчания: как Ирландия два столетия эксплуатировала женщин

Закрытие прачечной при дублинском монастыре Богоматери милосердия на Син-Макдермотт-стрит 25 сентября 1996 г. подвело черту под двухвековой историей «приютов Магдалины» в Ирландии. Через эту принудительную систему прошли, по разным оценкам, от 10 000 до 30 000 женщин и девочек. О многолетней истории эксплуатации, тайных монастырских захоронениях и о том, почему официальных извинений от государства пришлось ждать почти 20 лет, – в материале «Ведомостей».

Заведения для «кающихся»

Первое подобное учреждение в Ирландии открылось в 1765 г. на Лисон-стрит в Дублине. Его основала протестантская благотворительница леди Арабелла Денни, вдохновившись работой лондонского «Приюта Магдалины для кающихся проституток», созданного семью годами ранее в Уайтчепеле. Задача заведения формулировалась как спасение женщин от улицы – сначала протестантских, затем, по мере распространения модели, и католических. Постоялицы жили на территории приюта и там же трудились – чаще всего занимались стиркой. К концу XIX в. в одной только Англии их насчитывалось более 300.

В Ирландии эта сеть пережила британскую метрополию. Изначально туда поступали добровольно и на определенный срок: считалось, что труд и молитва помогут обитательницам освоить «приличную профессию» и вернуться в общество. Но уже к 1920-м институт перевоспитания утратил первоначальный смысл и стал частью государственной системы изоляции – наряду с работными домами, исправительными и промышленными школами. К моменту образования независимого ирландского государства в 1922 г. прачечные удерживали четыре католических ордена: Сестры милосердия, Сестры Богоматери милосердия, Религиозные сестры милосердия и Сестры Доброго Пастыря. В эти заведения начали направлять не только проституток, но и незамужних матерей, их дочерей, сирот, жертв домашнего насилия и просто «трудных» девушек, от которых хотели избавиться родственники.

Несмотря на благотворительный «фасад», прачечные были настоящими коммерческими предприятиями. Услуги монастырей по стирке белья заказывали больницы, гостиницы, армия и сами государственные учреждения. «Государственные ведомства пользовались услугами прачечных Магдалины на коммерческой основе <…> Прачечные выигрывали государственные контракты на закупку услуг, в том числе от Министерства обороны и Министерства почт и телеграфов», – позднее сообщало государственное расследование.

При этом женщины не получали зарплаты, за них не отчислялись взносы в пенсионную систему. Власти инспектировали прачечные по нормам фабричного законодательства, но фактически закрывали глаза на то, что перед ними развернута система принудительного труда.

«Здесь мы жили в страхе»

Женщину, попавшую в прачечную, обычно лишали имени: ей давали номер или «монашеское» прозвище – вроде «Магдалина Лурдская» или «Магдалина Святой Цецилии». Ей стригли волосы, отбирали личную одежду и выдавали униформу. Почти всегда действовало правило молчания: переписку с внешним миром перехватывали или запрещали, а свидания с родными проходили под надзором монахинь и не поощрялись.

«Я нервничала, когда мама пожала мне руку и оставила меня на пороге St Mary’s на попечении Сестер милосердия. <…> Я уже собиралась спросить, где находится класс, как нас окутал огромный клуб пара, влажный, обжигающий жар почти лишал сил. Было трудно дышать, и мои слова потерялись. Когда пар рассеялся, перед нами открылась огромная комната, битком набитая 20 или 30 детьми моего возраста и большой, зловеще выглядящей техникой», – вспоминала Нэнси Костелло, прошедшая через прачечные в Корке, Уотерфорде, Лимерике и Уэксфорде (из книги «Whispering Hope: The True Story of the Magdalene Women», 2015 г.).

Женщины работали по 12 часов в день: стирали, гладили, шили, вышивали. Кэтлин Легг, три года проведшая в дублинском приюте Стэнхоуп-стрит, рассказывала: «Некоторых девочек часто били. Меня – реже, потому что я боялась монахинь и старалась им угодить, но это было непросто. Они всегда находили, к чему придраться».

«Мы выпрыгнули со второго этажа через окно без решетки – те, что выходили на улицу, решётками не забирали, чтобы не пугать посторонних», – рассказывала в интервью телеканалу RTE в 2018 г. Элизабет Коппин, которую в подростковом возрасте отправили сразу в три разные прачечные.

По данным «Доклада Макалиса» (от 5 февраля 2013 г.), средний возраст поступления составлял 23,8 года, самой младшей воспитаннице было девять лет, самой старшей – 89. В среднем в приюте они находились по семь месяцев, но 15% женщин задерживались в прачечных дольше пяти лет.

Кэтлин Кинг, которая пробыла все детство и юность (до 21 года) в различных прачечных, рассказывала в интервью The Irish Times в 2023 г.: «Бедные люди не знали; они думали, что [монахини] помогают нам. Но средний и высший классы знали об этом. Людям говорили, что они будут растить [девочек и женщин], содержать их и давать им образование. Они никого не обучали. Все, что их интересовало, – это чтобы деньги продолжали поступать, а дети продолжали работать, работать, работать».

Тайное захоронение в Хай-Парк

В 1993 г. монахини ордена Сестер Богоматери милосердия, столкнувшись с крупными убытками на бирже, решили поправить финансовое положение и продали застройщику часть земли при дублинском монастыре Хай-Парк. На участке находилось старое монастырское кладбище, где десятилетиями тайно хоронили «воспитанниц» прачечной.

Чтобы передать участок покупателю, монахини запланировали эксгумацию, кремацию останков и перенос их на городское кладбище. Однако во время раскопок рабочие обнаружили, что тел гораздо больше, чем значилось в документах: в монастырской земле были погребены 155 женщин, хотя орден заявлял о 133 покойных. При этом официальные свидетельства о смерти нашлись только для половины из них, а часть усопших в бумагах значилась лишь по монастырским номерам и прозвищам – без фамилий.

Несмотря на грубые нарушения и путаницу в документации, власти не стали вмешиваться и позволили монахиням спешно завершить эксгумацию, кремировать останки и перезахоронить их в общей могиле на дублинском кладбище Гласневин.

Позже, когда активисты начали задавать вопросы, представители ордена заняли оборонительную позицию. В интервью The Irish Times сестра Энн Мари Райан утверждала, что эксгумация и повторное захоронение 155 женщин «были одобрены всеми соответствующими органами, и за прошедшее время мы не получили ни одного запроса от семей относительно нашего решения».

Попустительство чиновников возмутило правозащитников. Хотя осенью 1993 г. историю удалось замять, в конце 1990-х после серии громких журналистских расследований разгорелся масштабный общественный скандал. Он побудил бывших воспитанниц, десятилетиями хранивших молчание под грузом стыда, начать рассказывать свои истории.

Три года спустя после истории с тайным захоронением, 25 сентября 1996 г., закрылась последняя действующая прачечная Магдалины. Но до откровенного разговора о том, что происходило за стенами женских работных домов, оставалось еще много лет.

Дело доходит до Женевы

Газетных публикаций оказалось недостаточно для официального признания вины. На протяжении полутора десятилетий ирландские власти отвечали правозащитникам, что прачечные были частными учреждениями религиозных орденов и государство к ним отношения не имеет.

Перелом наступил в 2011 г., когда в ситуацию вмешался Комитет ООН против пыток в Женеве. В заключительных замечаниях эксперты заявили: «Комитет серьезно обеспокоен тем, что государство-участник не смогло защитить девочек и женщин, принудительно удерживавшихся в 1922–1996 гг. в прачечных Магдалины, не регулируя и не инспектируя их деятельность». Организация потребовала «незамедлительного, независимого и тщательного расследования» и компенсаций пострадавшим.

Под международным давлением правительство Ирландии созвало межведомственную комиссию, которую возглавил независимый эксперт Мартин Макалис (супруг бывшей главы государства Мэри Макалис). За полтора года специалисты подняли архивы десяти прачечных, действовавших после обретения страной независимости, и в феврале 2013-го опубликовали доклад объемом более 1000 страниц.

Согласно докладу Макалиса, через систему прошло 10012 женщин, при этом более четверти из них (26–27%) попали туда напрямую через государственные структуры – суды, полицию, приюты для незамужних матерей, психиатрические лечебницы. Сам Макалис во введении отмечал, что факты десятилетиями оставались «окутаны секретностью, молчанием и стыдом», и что, вопреки расхожему мнению, следствие «не нашло подтверждений тому, что большинство женщин были проститутками или незамужними роженицами – реальность оказалась куда сложнее».

«Национальный позор»

Первая реакция премьер-министра Энды Кенни на доклад разочаровала пострадавших: он ограничился словами сожаления, но не принес извинений от имени государства.

Две недели спустя, 19 февраля 2013 г., Кенни вернулся к теме – на этот раз с трибуны Дойла, нижней палаты ирландского парламента, куда пригласили выживших женщин, занявших места на галерее для публики. Двадцатиминутная речь несколько раз прерывалась аплодисментами. Голос премьера срывался.

«Это национальный позор, за который я снова говорю: мне глубоко жаль, и я приношу свои полные и искренние извинения», – заявил он.

Кенни признал: женщин помещали в прачечные не за реальные преступления, а потому что общество десятилетиями злоупотребляло государственным и церковным контролем. «Мы отправляли этих женщин в изгнание, потому что слишком много лет отправляли в изгнание собственную совесть», – сказал он, добавив, что «желаемое и допустимое в глазах Церкви и государства долгое время были неразличимы». Завершая речь, премьер вспомнил, что на одной из его встреч с пострадавшими женщинами кто-то спел старый гимн Whispering Hope со строкой «когда темная полночь закончится, жди рассвета». Он обратился к залу: «Пусть этот день и эти прения станут рассветом для тех, кто боялся, что тёмная полночь никогда не закончится».

«Эти прачечные были частными предприятиями, которыми управляли ордены, извлекавшие выгоду из неоплачиваемого труда женщин, помещенных туда», – заявил вице-премьер Имон Гилмор, допустив, что религиозные организации должны разделить с государством бремя компенсаций.

Правозащитная группа Justice for Magdalenes, организовавшая присутствие выживших в парламенте, распространила заявление: женщины «хотят выразить признательность за искренние и сердечные слова сожаления господина Кенни, произнесенные от имени всех граждан Ирландии и ирландского государства».

Наследие «прачечных»

Вслед за извинениями правительство поручило отставному судье Джону Куирку разработать детальную схему компенсаций. Его доклад, опубликованный в июне 2013 г., лег в основу программы Magdalen Restorative Justice Scheme. Выплаты рассчитывались строго по времени, проведенному в застенках, и варьировались от 11 500 до 100 000 евро. К ним добавлялась еженедельная государственная пенсия в размере 230 евро. Однако за это заявительницы были обязаны подписать жесткий юридический отказ от каких-либо дальнейших судебных исков к государству.

Пострадавшим также пообещали расширенное бесплатное медицинское обслуживание, но на деле предоставили лишь базовую страховку, которую большинство из них и так имели по возрасту и доходу.

В июне 2018 г. в Дублине прошла масштабная двухдневная встреча выживших Dublin Honours Magdalenes. На ней президент Ирландии Майкл Хиггинс обратился к женщинам напрямую: «Когда вы были уязвимы и нуждались в поддержке ирландского общества и его институтов, власти не берегли вас, не защищали, не уважали ваше достоинство и не отвечали на ваши нужды, а многие в обществе потакали этому молчанием».

Двумя годами позже, в 2020-м, правозащитники Кэтрин О'Доннелл и Клэр МакГеттрик опубликовали подробный отчет по итогам этой встречи, зафиксировав, что системные проблемы с реабилитацией женщин так и не были решены.

Многие выжившие и годы спустя чувствовали разочарование. Часть женщин физически не смогла доказать точные сроки пребывания на принудительных работах: закрытые архивы монастырей нередко расходились с их собственными воспоминаниями. Кэтлин Кинг, оказавшаяся в таком положении, рассказывала прессе: «Они пытаются сказать мне, что я была не там, где я говорила. <…> Мы должны сказать: с меня хватит… Система подвела меня. Правительство подвело меня».

Самой мрачной иронией стало то, что некоторые узницы, дожив до глубокой старости, так и остались жить при монастырях (например, в доме престарелых Бичлон на территории того самого Хай-Парка, где нашли тайные захоронения). Им просто некуда было идти. При этом четыре католических ордена, десятилетиями наживавшиеся на рабском труде, ограничились дежурными заявлениями о «сожалении» и наотрез отказались вносить деньги в компенсационный фонд. Все выплаты Ирландия полностью покрывала из бюджета – за счет налогоплательщиков.

Здание на Син-Макдермотт-стрит в Дублине, где в 1996 г. закрылась последняя прачечная Магдалины, десятилетиями стояло заброшенным памятником эпохи жестокости. Сегодня на этом месте создается Национальный центр исследований и памяти – масштабный мемориальный и архивный комплекс, призванный напоминать будущим поколениям ирландцев о цене институционального насилия и заговора молчания.

Песнь Магдалины

В массовой культуре тема монастырских застенков подняли гораздо раньше, чем в кабинетах министров. Ирландская певица Шинейд О’Коннор стала одной из первых публичных фигур в стране, кто открыто заговорил о системном насилии, жестокости и сексуальных злоупотреблениях в структурах католической церкви.

В 1981 г., когда Шинейд было всего 14 лет, ее за школьные прогулы и мелкие магазинные кражи отправили в дублинский приют An Grianán. Этот исправительный центр управлялся монахинями из ордена Сестер Богоматери милосердия и располагался в здании уже известной нам прачечной Хай-Парк. Условия содержания мало отличались от тюремных: девочек заставляли бесплатно работать, держали в строгой изоляции и подвергали изощренному психологическому давлению. О'Коннор вспоминала, что это место лишило ее нормального детства.

Певица боролась за права выживших узниц до конца своих дней. Уже после ее смерти в июле 2023 г. состоялась премьера ранее не издававшейся композиции «The Magdalene Song» («Песнь Магдалины»). Трек прозвучал в психологическом мини-сериале BBC «Женщина в стене» (The Woman in the Wall), посвященном трагедии прачечных и тому, как современная Ирландия пытается жить с этим историческим шрамом.

В 2002 г. на экраны вышла драма Питера Маллана «Сестры Магдалины». Фильм, основанный на реальных историях воспитанниц, завоевал «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля. Картина заставила миллионы зрителей по всему миру заговорить о преступлениях против женщин – за десятилетие до того, как эту проблему официально признало само ирландское государство.