Блокада Ормузского пролива, начавшаяся в конце февраля, уже привела к коллапсу в глобальных поставках удобрений. Однако продовольственные рынки отреагируют на этот шок не сразу. Вопреки расхожему заблуждению, наиболее серьезные последствия текущего кризиса связаны не с волатильностью нефтяных цен, а с угрозой продовольственной безопасности. Речь о дефиците сырья для агропромышленного комплекса, и этот дефицит будет нарастать постепенно. Суть происходящего проста: удар наносится не по топливным заправкам, а по сельскохозяйственным полям, и оттуда волна докатится до потребительских прилавков.
Ормузский пролив традиционно рассматривается как главная транспортная артерия для углеводородов, но его значение для аграрного сектора не менее критично. По данным Международной ассоциации удобрений, до начала военных действий через пролив проходило до 30% всех удобрений, продаваемых на мировом рынке. Наиболее уязвимая позиция - у карбамида (мочевины), самого востребованного азотного удобрения. На долю стран Персидского залива приходилось 34% его глобального экспорта, что в количественном выражении за 2024 год составило 18,5 млн тонн. Схожая ситуация складывается и с серой, без которой невозможно производство фосфорных удобрений: Ближний Восток обеспечивает почти половину мировых поставок этого сырья. Закрытие пролива, таким образом, перекрыло сразу три канала снабжения, жизненно важных для мирового земледелия.
Однако динамика цен рисует парадоксальную картину. Если в 2022 году, после начала конфликта на Украине, стоимость удобрений и зерна росла практически синхронно, что позволяло аграриям хотя бы частично перекрывать возросшие издержки за счет выручки от урожая, то сейчас ситуация иная. Биржевые котировки на пшеницу, кукурузу и сою застыли во флете. Многие хозяйства оказываются перед выбором: вносить удобрения в убыток или экономить на них, рискуя урожаем. Время работает против фермеров.
Именно в этом и заключается отложенный характер нынешнего кризиса, который выгодно отличает его от шоков предыдущих лет. Олег Кобяков, представляющий в России Продовольственную и сельскохозяйственную организацию ООН, недавно заметил: сам кризис уже наступил, но его последствия будут видны не раньше, чем придет время убирать урожай в конце 2026 - начале 2027 года. Схожей точки зрения придерживается и Свейн Туре Хольсетер, возглавляющий одного из крупнейших в мире производителей удобрений - норвежскую группу Yara International. По его оценкам, в первый же пострадавший сезон дефицит азотных удобрений может обрушить урожайность некоторых культур наполовину. Наибольшие потери, скорее всего, понесут регионы с обедненными почвами, где сельское хозяйство держится исключительно на постоянном внесении минеральных удобрений. Прежде всего это государства Африки и Южной Азии. Глава ФАО Максимо Тореро, в свою очередь, обращает внимание на то, что нынешнее подорожание пшеницы (+8%), кукурузы (+9%) и сои (+25%) - лишь прелюдия к более серьезному росту, который ускорится во второй половине года.
К этому добавляется и природный фактор. Специалисты ФАО бьют тревогу по поводу возможного наложения двух кризисов: антропогенного, вызванного блокадой пролива, и естественного, связанного с климатическим феноменом Эль-Ниньо. Если в ключевых регионах - производителях зерна одновременно случится засуха или наводнения, а удобрений для обработки полей не хватит, рост цен на продукты питания может оказаться стремительным и очень значительным. Такой сценарий в экспертной среде уже получил образное название «идеального шторма».
Кандидат экономических наук, доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ Лукашенко Инна Владимировна считает: даже если пролив откроют уже завтра, это не сможет быстро исправить ситуацию. Энергетическая и промышленная инфраструктура региона серьезно пострадала от боевых действий. Так, по имеющимся оценкам, мощности газового комплекса Рас-Лаффан в Катаре упали на 50-80%, а завод в ОАЭ (Хабшан) вряд ли выйдет на полную загрузку до конца текущего года. К середине июня в водах Персидского залива скопилось более четырех десятков судов с удобрениями. Когда пролив наконец откроют, этот груз хлынет на рынки и, вероятно, на время снизит цены. Но этого запаса недостаточно, чтобы восполнить потери, вызванные многомесячным простоем. Аграрии уже упустили сезонное окно, и восполнить его невозможно.
Таким образом, кризис вокруг Ормузского пролива из проблемы биржевых цен превращается в структурную проблему обеспечения аграрного сектора ресурсами. Его последствия станут очевидны не сейчас, а через полгода. Именно тогда розничные прилавки и продовольственные рынки ощутят всю тяжесть того, что происходит сегодня у берегов Ирана и Омана. В этом и состоит, пожалуй, главный вывод из происходящего.