Чем в России заменят Европейскую конвенцию по правам человека

Пленум Верховного суда России подготовил проект, исключающий из своих прежних постановлений упоминание Европейской конвенции о защите прав человека. В документе при этом сохраняется приверженность принципам международного права. Документ был представлен на втором пленуме под председательством нового главы высшей инстанции Игоря Краснова. «Ведомости» ознакомились с содержанием проекта постановления, который 18 ноября был отправлен на доработку.

Из документа следует, что ВС предлагает признать утратившим силу постановление от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и протоколов к ней», а также исключил ссылку на конвенцию и практику ЕСПЧ. 16 марта 2022 г. комитет министров Совета Европы исключил Россию из Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) из-за начала спецоперации на Украине.

С сентября 2022 г. Россия перестала являться стороной Европейской конвенции по правам человека. А в конце сентября 2025 г. президент Владимир Путин подписал закон о денонсации Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания.

При принятии закона, писали «Ведомости», в Совете Федерации заявляли, что Москва продолжает следовать другим документам по защите прав человека. В частности, речь идет о Всеобщей декларации прав человека 1948 г. и Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г.

В постановлении ВС, по сути, сохранились практически все рекомендации о применении реализованных в России норм международного права, при этом заменяется упоминание Европейской конвенции на статьи Международного пакта о гражданских и политических правах (ООН), участниками которого является более 170 государств.

Главное отличие состоит в том, что у пакта нет такого развитого правоприменительного механизма, как у ЕСПЧ, говорит руководитель практики защиты репутации адвокатского бюро «А-ПРО» Анастасия Абысова. «Судьи больше не обязаны ориентироваться на европейские прецеденты, которые раньше давали подробные критерии – например, что считать чрезмерной задержкой дела, как оценивать условия содержания, где проходит граница допустимой критики власти», – объяснила эксперт.

По мнению руководителя практики адвокатской конторы «Аснис и партнеры» Дмитрия Кравченко, постановление пленума вряд ли принесет что-то новое российскому правопорядку. «Но то, что ВС не пользуется выходом из Европейской конвенции как поводом для снижения правовых основ правоприменения – в сегодняшних условиях уже само по себе радует. Это указывает на намерение высшей инстанции сохранять Россию в русле международного права, как это предписано российской Конституцией», – заметил он.

Управляющий партнер ЮК «Альтависта» Владимир Воронин, напротив, считает, что это может на практике ослабить защиту прав граждан. По его словам, разница в том, что ранее решения ЕСПЧ были реальным рычагом давления для исправления системных проблем, а у пакта ООН такого же сильного и доступного для рядовых людей механизма нет. Воронин пояснил, что пакт написан более общими формулировками, что предоставляет российским судам широкую свободу для толкования.

«Эта неопределенность создает риски, когда права будут трактоваться не в пользу гражданина, а исходя из интересов государства», – отметил адвокат.

Главная проблема и главное отличие от той ситуации, которая была с Европейским судом, к сожалению, заключается в том, что нет никаких методов принуждения и никакой ответственности за невыполнение международных норм, соглашается адвокат Дмитрий Аграновский. То есть нарушения конвенции влекли за собой средства принуждения, говорит он. В частности, в виде отмены судебных решений, в виде выплаты компенсаций, в виде принятия государством каких-то мер. Например, если выносились пилотные постановления разного рода, то государство приводило их в соответствие со своими законодательствами. Это касалось в том числе условий содержания в тюрьмах, колониях.

«Ни один другой нормативный акт международный, к сожалению, такого не предусматривает. Поэтому они имеют чисто декларативный характер, а конвенция носила обязательный характер и была гарантирована средствами своего выполнения», – резюмировал эксперт.