Садовод, добившийся в КС права на компенсацию из-за изъятия участка, пошел в суд

Житель Новороссийска Вадим Испандияров, в рамках резонансного дела сочинских садоводов добившийся в Конституционном суде России (КС) в 2025 г. права на компенсацию из-за изъятия земельного участка, вновь обратился в КС – по поводу другого надела, также обращенного в пользу государства на основании решения того же суда общей юрисдикции по иску прокуратуры. «Ведомости» изучили копию жалобы заявителя.

Приморский районный суд Новороссийска и вышестоящие судебные инстанции отказали Испандиярову в удовлетворении его требования о пересмотре судебного постановления от 13 марта 2023 г., которым его право на земельный участок было признано отсутствующим. Аналогичным образом тот же суд первой инстанции на основании ст. 304 Гражданского кодекса (ГК) 28 июня 2023 г. признал отсутствующим право Испандиярова на землю, приобретенную в 2021 г. по договору купли-продажи. Постановлением КС от 28 января 2025 г. заявитель получил возможность исправить допущенную Приморским райсудом Новороссийска ошибку – удовлетворение иска от 28 июня 2023 г.

То есть один и тот же суд по иску азово-черноморского межрайонного природоохранного прокурора на основе одинаковых нормативных оснований принял два одинаковых решения против одного и того же лица. Но поскольку изначально Испандияров обращался в КС по поводу только одного земельного участка, изъятого в июне 2023 г., в праве на компенсацию из-за изъятия второго суды общей юрисдикции ему отказали.

При этом решения КС «являются окончательными, не могут быть пересмотрены другими органами или преодолены путем повторного принятия отвергнутого неконституционного акта, а также обязывают всех правоприменителей, включая другие суды, действовать в соответствии с правовыми позициями КС», говорится в жалобе Испандиярова со ссылкой на постановление КС от 16 июня 1998 г. № 19-П.

При вынесении решения об отказе в компенсации из-за изъятия надела Приморский райсуд Новороссийска сослался на толкование п. 3 ч. 4 ст. 392 Гражданского процессуального кодекса (ГПК), данное в постановлении пленума Верховного суда России от 11 декабря 2012 г. № 31. В нем утверждается, что «постановление КС может являться новым обстоятельством и в случае, если оно содержит иное конституционно-правовое истолкование нормативных положений, примененных в конкретном деле, в связи с принятием судебного акта, по которому заявитель обращался в КС, и в силу этого влечет пересмотр судебного акта в отношении заявителя».

Неконституционность указанной нормы ГПК и оспаривает Испандияров. В истолковании, данном ей правоприменительной практикой, она нарушает его право на судебную защиту, не позволяя пересмотреть судебное постановление, которым норме был придан неконституционный смысл, и, как следствие, восстановить нарушенные данным судебным актом права гражданина, говорится в жалобе.

В действующем толковании института пересмотра по новым обстоятельствам постановление КС не устраняет неконституционный смысл нормы из правоприменения, а лишь изолирует его в пределах одного судебного акта, говорит руководитель Центра конституционного правосудия Иван Брикульский. «При таком подходе даже выявление КС единственно допустимого конституционно-правового смысла не влечет пересмотра иных решений, основанных на том же толковании и вынесенных в отношении того же лица», – сказал он «Ведомостям».

По мнению Брикульского, это превращает обращение в КС в формальную процедуру, не влияющую на уже сложившуюся практику, и тем самым обессмысливает принятие самого постановления КС.

Это дело выявляет принципиальный дефект механизма исполнения постановлений КС: даже лицо, по жалобе которого выявлен неконституционный смысл примененной нормы, не может добиться пересмотра другого судебного акта против него же, основанного на том же толковании, отмечает адвокат, представитель Испандиярова по жалобе в КС Надежда Озова.

«Суды общей юрисдикции фактически сузили действие постановления КС до единичного процессуального эпизода, игнорируя совпадение субъекта, нормы и способа ее применения. В результате конкретный нормоконтроль утрачивает свою корректирующую функцию, а неконституционный подход сохраняется в силе под прикрытием формального понимания ст. 392 ГПК», – заявила она «Ведомостям».