В Конституционном суде обсудили вопрос изъятия земель для госнужд

Конституционный суд (КС) 5 февраля провел публичные слушания по жалобе на положения Гражданского и Земельного кодексов, допускающие изъятие недвижимости у частного лица для государственных нужд без равноценного возмещения. Поводом стало решение арбитражного суда об изъятии у земельного инвестора участка для строительства Северного обхода Твери трассой М-11 без предварительного возмещения ему рыночной стоимости имущества и упущенной выгоды.

У заявителя Александра Краснощекова по решению суда изъяли участок площадью более 43 000 кв. м в селе Каблуковское. В апреле 2024 г. с иском о принудительном изъятии земли обратилась госкомпания «Автодор» с возмещением 899 550 руб. В мае того же года суд вынес определение об отказе выделения в отдельное производство требований об установлении размера возмещения. А в августе 2024 г. тем же судом было принято решение об изъятии имущества. В марте 2025 г., Краснощекову все-таки установили компенсацию – чуть менее 2 млн руб.

То есть размер возмещения правообладателю недвижимости был определен только спустя полгода после самого изъятия. Краснощеков считает, что действующие нормы нарушают его конституционные права и создают несправедливую ситуацию – изъятие частной собственности без предварительной компенсации.

Выступающие в суде представители органов власти в целом были солидарны во мнении, что нормы сами по себе не противоречат Конституции. При этом они разошлись в выводах относительно допустимости отложенной выплаты компенсации при выделении вопроса о сумме в отдельное судопроизводство.

Например, полномочный представитель Совета Федерации Андрей Клишас считает, что сложившаяся судебная практика порождает ряд проблем. Инфляция, изменение рыночной конъюнктуры способны значительно снизить покупательную способность средств, полученных при последующем возмещении стоимости изымаемого имущества, что ставит собственника в уязвимое положение.

Формально, пояснил он, получив возмещение, собственник фактически не может восстановить имущественное положение, которое было у него до изъятия недвижимости.

По словам полпреда президента в КС Дмитрия Мезенцева, возможность принудительного изъятия участка должна уравновешиваться неукоснительным соблюдением установленных Конституцией гарантий неприкосновенности права собственности. «Это предполагает обязанность законодателя установить надлежащие юридические процедуры принятия и исполнения решений об изъятии имущества у собственника», – уточнил он.

Адвокат Александр Крылов, представляющий Краснощекова в КС, отметил, что принудительное отчуждение частной собственности для госнужд по своей природе – это сделка по приобретению частной собственности, реализуемая по инициативе государства путем подавления воли продавца. «Это исключительное отступление от свободы договора и от права распоряжения собственником своим имуществом», – считает Крылов.

Московской практикой по подобным делам поделилась в КС руководитель департамента городского имущества столицы (ДГИ) Екатерина Соловьева: «В практике московских судов предварительная сумма обязательно называется в решении об изъятии имущества для государственных нужд». По ее словам, если спор о размере компенсации продолжается в отдельном производстве, эта сумма переводится либо правообладателю, либо на депозит нотариуса. Если в отдельном производстве принято решение об увеличении компенсации, то государство доплачивает необходимую разницу», – рассказала представитель ДГИ.

Серьезная и системная проблема кроется в практике искусственного разделения процедуры изъятия на два этапа, говорил «Ведомостям» старший партнер «Ляпунов, Терехин и партнеры» Роман Ляпунов. Сначала правообладателя через суд лишают недвижимости, а уже потом, в отдельном судебном разбирательстве, определяется окончательный размер компенсации, объяснял юрист. Закон формально допускает, что вопрос возмещения может решаться одновременно либо отдельно, но на деле органы власти нередко выбирают раздельный путь, чтобы не тормозить реализацию проектов.

По мнению руководителя Центра конституционного правосудия Ивана Брикульского, проблема решается очень просто – императивной нормой ч. 3 ст. 35 Конституции: принудительное отчуждение возможно только при условии предварительного и равноценного возмещения. Императивность означает, что это не «один из вариантов» и не «общий ориентир», а жесткий барьер: его нельзя обойти ни процессуальными трюками (разделить изъятие и компенсацию на разные дела), ни конструкциями «бесспорной/спорной» части выплаты, ни ссылками на кадастровую стоимость, ни аргументом о недобросовестности собственника.

Оглашение постановления состоится позднее.