«Без повара никуда не поеду». История о том, как Карпов обыграл Корчного

Неизвестные детали матча за шахматную корону 1978 г. — одного из главных эпизодов противостояния СССР и Запада на спортивной арене
Поединок был организован в Багио (Филлипины) /Jerry Cooke / Corbis / Getty Images

В канун Нового года в российский прокат вышел фильм «Чемпион мира». Иван Янковский (в роли Анатолия Карпова) и Константин Хабенский (Виктор Корчной) старательно разыгрывают на экране один из самых драматичных эпизодов шахматной истории — матч за звание чемпиона мира 1978 г., в котором молодой советский шахматист противостоит бывшему советскому, а к моменту изображаемых событий швейцарскому гроссмейстеру на 20 лет старше.

Фильм за 700 млн руб. (данные Единой федеральной автоматизированной информационной системы сведений о показах фильмов в кинозалах) собрал в прокате почти 421 млн руб., и его еще можно увидеть в кино. А дополнит впечатление свежая автобиография Карпова «Жизнь и шахматы», вышедшая в издательстве «Эксмо». В книге масса занимательных и не очень историй, в которых тесно переплетаются шахматы, бизнес и политика. И конечно, в тексте множество бытовых подробностей знаменитого матча в Багио, где Карпов впервые защитил титул чемпиона мира. «Ведомости. Спорт» публикует отрывок об одном из закулисных творцов большой победы.

***

Готовиться к поединку 1978 г. я уехал в свои любимые Гагры. В моей жизни было три особенных места для подготовки к турнирам: Грузия, Одесса и Латвия. В Гаграх в санатории «Тбилиси» для партийных работников были построены специальные виллы, в половине одной из которых я и разместился. В половине — потому что во второй части дома отдыхал первый секретарь горкома партии Тбилиси Нугзар Унделадзе. Я хорошо запомнил этого человека потому, что он был очень добрым, приятным и общительным, близким к спорту — мастером спорта по гандболу, — а еще, к сожалению, и потому, что несколько лет спустя, возвращаясь домой, он погиб вместе с женой, случайно оказавшись в эпицентре бандитской разборки.

Во время нашего пребывания в Гаграх, к счастью, ничто не предвещало такого печального конца. Жизнь текла размеренно и неспешно. Отдыхающие отдыхали, а я вместе со своей командой занимался подготовкой к встрече с Корчным. Играем, вырабатываем стратегию, изучаем материалы — работаем. Работает с нами, и впервые в истории советских шахмат, лично выбранный мной повар, в необходимости которого долгое время сомневались.

Когда местом проведения будущего матча выбрали курортный город Багио на Филиппинах, руководитель нашей делегации — Батуринский (Виктор Батуринский, заместитель председателя Шахматной федерации СССР в 1974–1986 гг. – «Ведомости. Спорт») — поехал туда с инспекцией и вернулся в абсолютном восторге. С воодушевлением рассказывал о чудесных пятизвездочных отелях, о прекрасной кухне, о влажных тропических лесах острова Лусон и не переставал уверять, что окажемся мы ни больше ни меньше как в самом раю. Батуринский уверял и меня, и министра Павлова (Сергей Павлов, председатель комитета по физической культуре и спорту при Совмине СССР в 1968–1983 гг. – «Ведомости. Спорт»), что никаких проблем с питанием там нет и возникнуть не может.

В предложенной гостинице четыре ресторана, один из которых работает круглосуточно, кормят прекрасно — разнообразно и вкусно.

Павлов, выслушав восторженные отзывы, спрашивает у меня:

— Вы говорили, что нужен личный повар. Возможно, это все-таки лишнее?

— Сергей Павлович, — отвечаю спокойно, но убедительно, — туристическая поездка — это одно. Когда захотел — пошел в ресторан. Поздно проснулся — заказал завтрак в номер. Торопиться никуда не надо, забот никаких. Но мы ведь едем не отдыхать, а работать, и работать много и напряженно. Голова должна быть занята игрой, а не мыслями о еде. Да и, честно говоря, собственный повар в данном случае — это не роскошь, а уверенность в собственной пищевой безопасности.

Я видел в глазах министра понимание. Конечно, никто не рискнул бы напрямую говорить о том, что Корчной способен на подобную подлость, и я думаю, что никогда ничего подобного Виктор себе не позволил бы, но ведь известно: береженого Бог бережет. Уверенный в том, что уже склонил Павлова на свою сторону, продолжаю настаивать:

— А если, например, ночная работа или партия оказалась проблемной и проблему надо срочно решить? Думать ли нам о том, в какой ресторан пойти под мышкой с шахматами, или легче попросить повара принести тарелку супа туда, где мы находимся?

— Ладно, ладно, — Павлов демонстративно поднял руки вверх, — убедили, включаем мы вашего повара в делегацию. Проверенный хоть человек, я надеюсь?

— Более чем, Сергей Павлович!

А человек мой повар был на самом деле не просто проверенный, а уникальный. Уверен, что ни одному шахматисту ни на одном матче не готовил кулинар, в трудовой книжке которого черным по белому было бы записано «мясник». Виктор Бобылев, с которым меня познакомил личный тренер по физической подготовке, готовил в свое время в лучших ресторанах Москвы — «София» и «Узбекистан». Потом стал шеф-поваром ресторана «Гавана» на Ленинском проспекте, и именно его кухня сделала это заведение знаменитым. Как водится, власть имущие везде и всегда любили и любят вкусно покушать.

А в советские времена любили это делать не только вкусно, но и бесплатно. «Гавана» пользовалась особой популярностью. Виктор рассказывал, что посещали его и партийные чины, и работники правоохранительных органов. До тех пор, пока ели и пили в ресторане, он терпел положение вещей, но, когда начали требовать все то же самое навынос, по-настоящему испугался и решил, что работа мясником куда приятнее тюремной камеры на неопределенный срок. Недолго думая, уволился и планировал тихо и спокойно отсидеться на новом поприще, разделывая туши.

После знакомства со мной Бобылев ездил с командой на сборы в Одессу и в Латвию, отправился он с нами и в Гагры, где первоклассно кормил нас, пока шла подготовка к матчу с Корчным. Ничто не предвещало никаких проблем, но за несколько дней до вылета в Москву я позвонил Батуринскому узнать, все ли готово к поездке на Филиппины. Он заверил меня, что все в полном порядке, все 600 кг служебного багажа ждут отправки. А надо заметить, что вес поклажи, с которой шахматисты путешествовали на серьезные матчи, практически всегда превышал полтонны. Одних только книг до появления интернета, компьютеров и планшетов мы возили с собой по 400 кг. Брали и продукты питания. В Багио, например, должен был лететь космический черный хлеб, каспийская вобла, гречка и даже селедка. В общем, Батуринский несколько раз повторил, что волноваться не о чем, но в конце разговора признался, что все же есть одна небольшая проблема.

— Что за проблема? — интересуюсь, сразу почувствовав неладное. — Ну я же говорил тебе, что повар не нужен. Вот и не надо было настаивать. А теперь вот райпищеторг отозвал характеристику Бобылева, так что никуда лететь он не может.

— Как это не может, Виктор Давыдович? Да как же это так?! Это не просто проблема, это полная катастрофа! Вы мне говорите, что не летит практически главный человек в делегации.

— А как же он полетит без характеристики?

— А почему ее не дают?

— Да вроде там начальница отдела кадров подписала сначала, а потом отозвала, проверку какую-то прислала. Увидела, что директор магазина его за свой счет на четыре месяца с работы отпускает, когда положено максимум на два, ну и никакой характеристики.

Понимаю, что могу остаться без повара из-за завистливой тетки, которая не может смириться с тем, что сидит сиднем в своем кабинете, а простой мясник оформляется на четыре месяца на Филиппины, и резко спрашиваю Батуринского:

— Знаете, что я вам скажу?

— Что?

— Что без руководителя делегации я могу обойтись, а вот без повара никуда не поеду.

Пару минут этот самый руководитель делегации хранил молчание, но, видимо, понял, что слона из мухи я делать не стал бы, поэтому и спросил растерянно:

— А что же делать?

— Идите к Павлову, — говорю, — он поможет. Неужели нельзя найти управу на райпищеторг?!

Управа, конечно, нашлась — практически мгновенно. Павлов тут же позвонил секретарю ЦК КПСС Михаилу Андреевичу Суслову (полагаю, что министр мог бы побеспокоить и самого Брежнева, если бы тот в это время не находился в отпуске) и объяснил ситуацию.

Могу себе представить изумление Суслова, когда ему рассказали, что важнейший матч может сорваться из-за какого-то там пищеторга. Он вообще не мог понять, какое отношение имеет характеристика данной организации к выезду повара, если тот во всем устраивает делегацию. Суслов отдал распоряжение выдать Бобылеву паспорт, а про отсутствие характеристики просто забыть.

Мы благополучно улетели в Багио, и я нисколько не сомневаюсь в том, что обыграл Корчного в том числе и благодаря изумительной и своевременной стряпне своего повара. А по возвращении нас, конечно, ждал триумф: поздравительные телеграммы Брежнева, денежные премии, а кроме того, всем членам делегации решили объявить благодарности с занесением в трудовую книжку. Хотелось бы мне видеть лицо этой тети из отдела кадров райпищеторга, когда ей сверху спустили бумагу за подписью пяти первых секретарей ЦК с указанием объявить благодарность обычному мяснику.

Другие материалы в сюжете