Как конфликт на Ближнем Востоке влияет на мировую экономику

Вооруженный конфликт на Ближнем Востоке длится уже почти две недели. Начатый атакой США и Израиля на Иран под предлогом нежелания страны свернуть ядерную программу, он привел к ущербу для иранской военной и энергетической инфраструктуры, гибели части высшего иранского руководства, но не сломил его волю к сопротивлению. Иран в ответ, помимо Израиля, атакует нефтедобывающие страны Персидского залива. Там – не только американские базы, но и инфраструктура арабских государств, на которые приходится треть мировых запасов нефти.

Не менее важны и географические особенности региона. Ормузский пролив, через который осуществляется 15% мирового экспорта нефти и 20% – сжиженного природного газа (СПГ), почти две недели фактически закрыт Ираном. Грузовой трафик упал на 90%. Британская служба морской безопасности UKMTO сообщила, что уровень угрозы для судоходства в районе Ормузского пролива повышен до «критического». Все это влияет на прогнозные объемы предложения энергоресурсов и приводит к росту цен на сырьевые товары.

Какой ущерб ситуация на Ближнем Востоке может нанести странам Персидского залива и мировой экономике в целом и какие выгоды и риски она создает для России – в материале «Ведомости. Аналитики».

Ситуация вокруг пролива и цен на нефть

Цена на нефть на 10-й день войны США и Израиля с Ираном впервые с 2022 г. подошла к отметке $119/барр. Но 10 марта она обвалилась до $83,8/барр., подойдя к отметке первого дня войны – 28 февраля. Коррекция цены произошла после заявлений президента США Дональда Трампа о скором завершении конфликта.

Однако даже эта цена более чем на $10 выше показателя до начала конфликта. 27 февраля цена на нефть составляла $72,5/барр., а в конце января Brent торговалась на отметке $65,1/барр. Рынки реагируют на любые инциденты в Ормузском проливе – например, из-за новостей об атаке на контейнеровоз утром 11 марта Brent на торгах на бирже ICE выросла до $90/барр. 11 марта сообщалось минимум о трех атаках на суда в регионе.

Иранская сторона не поддержала оптимистичный тон Трампа: Корпус стражей исламской революции (КСИР) заявил, что Иран сам решит, когда закончится война, а пока у КСИР «развязаны руки» для расширения конфликта. Удары по нефтегазовой инфраструктуре арабских монархий продолжились. По данным Reuters и Bloomberg, 10 марта госкомпания ОАЭ ADNOC остановила НПЗ в Рувайсе (один из крупнейших в мире – с мощностью 922 000 барр./сутки). Ранее была ограничена работа крупного НПЗ Saudi Aramco в саудовской Рас-Таннуре, а Qatar Energy остановила производство СПГ. Сбои и приостановка работы были зафиксированы и на иных объектах стран Персидского залива.

На фоне ударов международные страховые компании отменяют страховки на суда в регионе. Трамп допустил финансирование страховок международным перевозчикам и конвоирование судов в Ормузском проливе ВМС США. 10 марта CBS и CNN со ссылкой на источники сообщили о возможном начале минирования пролива.

Неопределенность с безопасностью судоходства в Ормузском проливе ведет к пересмотру странами региона планов добычи. По данным источников Bloomberg, Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ и Кувейт снизили добычу нефти на 5,9–6,7 млн барр./сутки, что соответствует примерно 6% мирового предложения.

Главные проигравшие

Ситуация напоминает «нефтяной шок» 1970-х гг. с перебоями поставок в Персидском заливе и закрытием Суэцкого канала, отмечает директор по исследованиям Института энергетики и финансов Алексей Белогорьев. Хотя Суэц сейчас не закрыт, но ранее трафик по нему снизился из-за атак йеменских хуситов. Хуситы пока не возобновляли активных действий в Красном море, но такой риск сохраняется, считает младший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Станислав Лазовский.

Если текущий конфликт продлится еще две недели или более, он приведет к сильнейшему кризису морской нефтегазовой логистики, отмечает Белогорьев. Кризис 1973 г. затронул 10% мирового потребления нефти. Но с тех пор страны Персидского залива стали также крупными экспортерами нефтепродуктов, СПГ и удобрений, обращает внимание эксперт. По его оценке, мировой рынок может недосчитаться до трети нефтегазового трафика, что сопоставимо с эффектом от эпидемии коронавируса, но с обратным влиянием – снижением объема предложения, а не спроса.

Конфликт стал «шоком» для всей евразийской экономики, согласен старший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Николай Сухов. По его оценке, только Ирак и Кувейт могли потерять доходы от экспорта нефти в объеме 3,3 млн барр./сутки, или около $4 млрд. Saudi Aramco «пока держится» за счет альтернативных маршрутов поставок, но эта инфраструктура уже работает на пределе производственной мощности, отмечает востоковед.

По мнению Лазовского, странам Залива эти две недели могут стоить 1% роста ВВП по итогам 2026 г., сильнее всех пострадали Бахрейн, ОАЭ и Катар. На фоне конфликта страны Персидского залива также временно отказываются от инвестиций «в триллионы долларов» в экономику США, которые были анонсированы после турне Трампа по Ближнему Востоку в мае 2025 г., добавляет эксперт.

Итоговая оценка ущерба будет зависеть от колебаний цен на нефть и газ и скорости восстановления добычи и экспорта, указывает замдиректора Института национальной энергетики Александр Фролов. Катар за время простоя СПГ-завода уже потерял $580–700 млн выручки от реализации газа, отмечает он. Выпадающую выручку от снижения экспорта нефти эксперт оценивает более чем в $8 млрд, исходя из цен до начала конфликта, без учета потери от атак на инфраструктуру и танкеры.

Ущерб переработке и нефтехимии уже есть в Азии – НПЗ в Индии, на Тайване, в Южной Корее и Японии вынуждены снижать загрузку из-за нарушения цепочек поставок, говорит Сухов.

На газовом рынке кризис грозит разрастись быстрее, чем в нефтяном, – в силу ряда его особенностей, считает Фролов. Он допускает повторение кризиса 2021–2023 гг., приведшего к скачку цен на газ, даже после завершения конфликта на Ближнем Востоке. Главным пострадавшим от изменений на газовом рынке будет Евросоюз, запасы газа в хранилищах которого находятся на низком уровне, согласны опрошенные «Ведомости. Аналитикой» эксперты.

США перебои с поставками нефти вряд ли существенно затронут, так как страна обладает крупнейшим в мире стратегическим резервом этого сырья, считает аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман. Не будет для США и существенного негативного эффекта от роста цен на газ – страна является крупнейшим в мире экспортером СПГ, а ее внутренний рынок почти не зависит от внешних «шоков», говорит эксперт. При этом, по мнению Белогорьева, США важно закончить войну весной, перед летним пиком потребления бензина и авиакеросина в стране и мире. Если цены на нефть останутся выше $80/барр., это создаст заметный инфляционный эффект в преддверии выборов в конгресс, поясняет он.

Иран, по мнению Сухова, делает ставку не на военную победу в прямом смысле, а на войну на истощение. Руководство Ирана стремится поднять «цену войны» до уровня, который Вашингтон и его союзники сочтут чрезмерным, поясняет он. Экономика Ирана несет серьезные потери, но запас прочности для того, чтобы продолжать сопротивление, у страны есть, соглашается Лазовский.

Последствия для России

Президент России Владимир Путин 9 марта провел совещание с членами правительства и главами крупных компаний ТЭКа по ситуации на мировых рынках нефти и газа в связи с конфликтом на Ближнем Востоке. В ходе совещания Путин обратил внимание на логистические проблемы на маршрутах транспортировки углеводородов. По его словам, это негативно влияет на глобальные производственные цепочки и всю систему международных экономических отношений. «За срывом поставок идут и другие проблемы, чисто экономического характера, и инфляция подрастает, и производство не только нефти и газа, но и производство промышленных товаров страдает», – сказал Путин.

Как писали «Ведомости», фактическое прекращение судоходства в Ормузском проливе привело к скачку ставок фрахта танкеров на Ближнем Востоке до рекордных уровней (см. публикацию от 4 марта). Выросли ставки и на фрахт балкеров и контейнеровозов. Рост ставок коснулся и России. Например, стоимость фрахта балкеров для экспорта угля на Дальнем Востоке, по данным Центра ценовых индексов, подскочила на 21–33%.

При этом российские экспортеры начали останавливать отправку грузов по международному транспортному коридору «Север – Юг», который проходит транзитом через Иран («Ведомости» писали об этом 11 марта). В 2024 г. объем железнодорожных перевозок по этому маршруту составил 12,9 млн т, в 2025 г. – 9,9 млн т.

В краткосрочной перспективе конфликт создает выгоды для крупных экспортеров нефти, в том числе России, связанные с сокращением запасов сырья у потребителей и с ростом цен, говорят эксперты. Это позитивно сказывается на наполнении федерального бюджета и финансовых показателях нефтегазовых компаний, отмечают они.

Но большее значение имеют долгосрочные последствия, обращает внимание Белогорьев. Если конфликт затянется, глобальный спрос на энергоресурсы начнет снижаться из-за высоких цен и проблем в мировой экономике, отмечает эксперт. Высокие цены на энергоносители грозят сначала сокращением спроса, а затем и сокращением производства, поясняет эксперт Финансового университета при правительстве Игорь Юшков. Восстановление рынка после таких колебаний происходит крайне сложно, что может грозить России снижением ее доли в мировом производстве и экспорте энергоносителей, замечает он.