Авто
Бесплатный
Сергей Авдеенко

В Манеже проходит выставка советских ретроавтомобилей

Посетители поделились с корреспондентом «Пятницы» своими ностальгическими воспоминаниями
Мирослав Робка

В эти дни в московском Манеже снова – как и полвека назад – устроили гараж. Очень ностальгический гараж, особенно для автолюбителей постарше: на шестирядной «парковке» разместились легендарные машины советского автопрома – от горбатого «Запорожца» до правительственной «Чайки». Некоторые экспонаты просто вернули по месту прописки – после 1917 года именно здесь, в двух шагах от Кремля, на протяжении десятилетий был правительственный гараж, так что знаменитая фраза Лаврентия Берии «Хрусталев, машину!» могла относиться и к Манежу.

Недостатка в автомобильных ретровыставках сегодня нет: в Москве работают и постоянные экспозиции, и временные вроде ежегодного шоу на Ходынском поле; в эти же дни в «Крокусе» проходила «Олдтаймер-Галерея» Ильи Сорокина. «Зачем Манежу становиться еще одной Ходынкой?» – спросили мы у арт-директора Музейно-выставочного объединения «Манеж» Марины Лошак.

– То, что зритель увидит в Манеже с 7 до 24 марта, как ни парадоксально это прозвучит, не имеет никакого отношения к таким понятиям, как красота автомобиля или его «породистость», – говорит Лошак. – Мы хотели рассказать посетителям о некоторых эпизодах истории, благо Манеж в течение сорока лет был «гаражом особого назначения».

О каких эпизодах истории идет речь, становится понятно не сразу. Перед каждым экспонатом стоит табличка с сухими техническими сведениями, и не более того. Впрочем, посетители, не знакомые с официальной концепцией, об этом не задумываются. Они ходят и непрестанно щелкают друг друга на фоне старинных дредноутов, и вообще создается впечатление, что многие автомобили они видят впервые в жизни. Лошак сказала, что выставку в среднем посещают 2500 человек в день. Похоже, это правда. Любители кино толпятся около инвалидной коляски, в которой Никулин, Вицин и Моргунов похищали «кавказскую пленницу». Успехом пользуется и «Запорожец» – еще одно «достижение» Никиты Хрущева, мечтавшего о недорогой микролитражке для советских граждан.

Почти три десятка старинных машин, предоставленных Музеем ретроавтомобилей на Рогожском Валу, Мастерской Евгения Шаманского и коллекционером Дмитрием Гуржием, расставлены в шашечном порядке, на почтительном расстоянии друг от друга. Но спокойно рассмотреть их не удается: под ногами крутятся чьи-то дети, норовящие открыть дверцу, залезть внутрь и потрогать ручечки-кнопочки, чему безуспешно пытаются помешать волонтеры вернисажа.

Мне и рассматривать не нужно – исторические ассоциации и воспоминания теснят друг друга. Вот мышиного цвета 401-й «Москвич» – точно такой в пятьдесят четвертом, к изумлению родственников, купил мой двоюродный брат Феликс, студент, между прочим. «Четыреста первый», содранный с трофейного Opel Kadett, равнялся тогда примерно десяти месячным зарплатам. «Победу», обходившуюся вдвое дороже, родители купили после двух лет стояния в очереди – не бежевую, как сегодня в Манеже, а светло-серую; я до сих пор помню и госномер – ЭВ-06-68, и день, когда сверкающая лаком красавица появилась наконец возле дома, – 17 апреля. Именно ее я разбил мальчишкой в шестьдесят третьем, забыв, что на педаль тормоза в «старушке» надо было нажимать дважды, после прокачки. Лет пятнадцать назад несколько десятков расконсервированных на каком-то военном складе «Побед» были раскуплены как горячие пирожки.

А вот и «ГАЗ-12 ЗИМ», который до появления первого «членовоза» – «Чайки» – был недостижимой мечтой советских автолюбителей. На этом лимузине с третьим рядом откидывающихся сидений ездили госчиновники среднего уровня. Его можно было купить и простым смертным, но чисто теоретически – «ЗИМ» обходился в 40 дореформенных тысяч, в 2,5 раза дороже «Победы», сумма абсолютно неподъемная для советского человека. Помнится, что в «ЗИМе» была уникальная новинка, связанная с гидромуфтой – своего рода предтечей автоматической коробки передач: когда водитель отпускал педаль акселератора, машина катилась на «нейтрали», и это было очень круто для того времени.

У мужчины по имени Юрий, с которым мы разговорились перед 412-м «Москвичом», свои ассоциации. Когда-то он работал на ВАЗе, но его душа лежит к продукции АЗЛК. «Ведь могли же делать настоящие шедевры! – вздыхает Юрий. – Взять хотя бы 408-й, наш самый «экспортный» автомобиль. Дизайн был революционным: парящая крыша, огромные панорамные стекла, изящные рамки дверных стекол с блестящими накладками. Аэрокосмический стиль, очень модный в шестидесятых».

А вот импозантный пенсионер Николай Александрович выстраивает для трех своих внуков собственную концепцию выставки: он водит их от «большого к малому» – от маршальской «Чайки» к «Москвичу» с дверцами из дерева – и строго указывает на недопустимость малейшего отклонения от маршрута, впрочем, не очень успешно. Улучив момент, когда его никто, кроме меня, не слышит, джентльмен вполголоса произносит: «У меня был точно такой «Москвич», с фанерными дверцами, но вы же видите, как они реагируют: узнают, например, что в народе его прозвали «Буратино» – засмеют». Я молчу: пускай Николай Александрович останется в глазах внуков как человек, близкий к «Чайке» и «ЗИМу», нежели к «Запорожцу» и «Москвичу». У каждого своя концепция.

«Поехали!», до 24 марта; Манежная пл., 1

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать