Евгений Слюсаренко: История одного поцелуя

Как преодолеть стену предрассудков между западным и российским спортом

Мы в глазах остального мира выглядим Китаем: страной с непонятным алфавитом и странными законами

Извините, но начать придется снова с геев.

Пишет мне немецкий журналист, работающий на газету с мировым именем: «Привет! Что ты думаешь о поцелуе ваших спортсменок Рыжовой и Фировой на пьедестале чемпионата мира по легкой атлетике? У нас тут вся Европа бурлит по этому поводу. Зачем они так поступили? Они ведь не могли не знать, что весь мир следит за ситуацией с сексуальными меньшинствами в России».

Вот как ответить на это письмо человеку из мира, который принято называть «цивилизованным»? Ведь объяснять надо все с самого начала, и при этом придется чувствовать себя максимально глупо. Что, во-первых, целовались там вовсе не Рыжова и Фирова, а Рыжова и Гущина (и это незнание всем миром в лицо чемпионки мира и олимпийской чемпионки - тоже характерный штрих). Что поцелуй в губы вышел у них случайно. Что при желании можно найти в Сети с десяток более откровенных поцелуев российских спортсменов после побед - в том числе даже мужчин. Что, в конце концов, Рыжова и Гущина в последнюю очередь думали о законе, запрещающем гей-пропаганду; вполне возможно, они в разгар аскетичной подготовки к чемпионату мира о нем даже не слышали.

Но объяснить это моему немецкому приятелю очень сложно. Между нами - целая стена из предрассудков времен даже не СССР, а чуть ли не Петра Первого. Недавно тот же немец расспрашивал меня о детском спорте в России: в частности, правда ли то, что в наши спортивные интернаты детей забирают без согласия родителей.

В этот момент я почувствовал себя китайцем. В том смысле, что примерно те же вопросы я задавал китайскому журналисту (по счастью, отлично говорящему по-русски) на Олимпиаде в Лондоне. Китаец очень долго и терпеливо объяснял, что спортивное коммьюнити в Китае мало чем отличается от мирового. Что там так же родители боятся отдавать детей в гимнастику (после того как лидер сборной в прямом эфире получил травму позвоночника), что любят прежде всего футбол (а остальные виды спорта широкой публике малоинтересны) и что в обществе идут постоянные споры о необходимости государственных затрат на профессиональный спорт. Еще тогда я подумал, что мы в глазах остального мира выглядим таким же Китаем: страной с непонятным языком и алфавитом, неулыбчивыми людьми и странными законами.

«Вы должны больше рассказывать о себе и своем спорте! Вы должны показывать, что по крайней мере в спорте вы мало чем отличаетесь от других стран! Иначе в Сочи вы столкнетесь с таким уровнем негатива в мировой прессе, что никогда не отмоетесь». Это говорит уже другой знакомый - гражданин мира (родился в советской Эстонии, вырос в Эстонии независимой, учился в Лондоне, сейчас работает в олимпийской сборной Финляндии). По его словам, при Министерстве спорта надо создать «международный медиаотдел», который был бы в курсе всех мировых медиатрендов, владел бы юридическим бэкграундом, проводил разъяснительную работу в мировом информационном поле и помогал ответственным лицам российского спорта если уж не выглядеть умными, то хотя бы не говорить глупости.

Идея в общем-то не самая плохая. Например, тому же министру спорта Виталию Мутко можно подсказать, что, комментируя закон о запрете гей-пропаганды и его применении к Олимпиаде в Сочи, не стоит употреблять сентенций вроде «никто не будет лезть к ним в постель», «личная жизнь геев нас не интересует» etc. Можно просто рассказать министру о статье 50 пункте три хартии Международного олимпийского комитета, прямо запрещающем любые демонстрации и самовыражения на олимпийских объектах, кроме единственно спортивных.

И тогда хоть в одном два мира сойдутся: каков бы ни был закон, его надо исполнять. А потом постепенно найдем и другие точки соприкосновения.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать