Статья опубликована в № 3978 от 10.12.2015 под заголовком: «То, что я сделал, – это моя макроэкономическая ставка»

«Я сделал свою макроэкономическую ставку»

Новый владелец «Связного» Олег Малис – о конфликте с МТС, примирении с Промсвязьбанком и возможной продаже компании

Год назад структуры бизнесмена Олега Малиса выкупили права на долг управляющей компании «Связного» у «Онэксима». С тех пор в жизни компании многое поменялось. Ритейлер «Связной» помирился с «Вымпелкомом» и «Мегафоном», но рассорился с МТС. Банк «Связной» лишился лицензии. Enter, входящая в группу, закрыла часть торговых точек. Из группы оказалась выделена Pandora.

Сам Малис успел поссориться и помириться с другим основным кредитором «Связного» – Промсвязьбанком, который спорил с ним за контроль над группой. В начале года Малис обвинял Промсвязьбанк в сговоре с МТС, которая хотела получить контроль над группой, так же как и он сам. В ответ Промсвязьбанк обвинял Малиса в нежелании выплачивать ему полную сумму долга «Связного». Но к концу года эти обвинения были сняты, а взаимные претензии отозваны (см. врез). О перипетиях этого сложного для Малиса года он рассказал «Ведомостям».

– Недавно вы сообщили, что вам удалось уладить разногласия с вашим основным оппонентом, вторым по величине кредитором «Связного» – Промсвязьбанком. Переговоры об этом шли больше полугода. Как вы все-таки пришли к соглашению? И что же между вами произошло?

– Да ничего особенного. Были третьи силы, которые подливали масла в огонь (МТС. – «Ведомости»). Вместо того чтобы разговаривать со всеми кредиторами, они начали разговаривать только с их частью (Промсвязьбанком. – «Ведомости»). Перепутали всем карты. Ситуация, к сожалению, зашла в судебную плоскость, но, на мой взгляд, это разбирательство вело в никуда. Оно было нисколько не позитивно. Ни для Промсвязьбанка, ни для «Связного», ни для нас. Но мы вовремя переступили через судебные баталии, встретились с бенефициарами Промсвязьбанка и решили договориться на приемлемых друг для друга условиях.

Промсвязьбанк в результате этой сделки проявил правильные партнерские качества. И мы с большим уважением к этому относимся, потому что это довольно сильный поступок – остановить военно-юридическую историю.

– Они долго не принимали ваши условия, тянули время. Что же заставило их поменять свою точку зрения? Может быть, в какой-то момент они просто почувствовали, что у них нет никаких перспектив в плане получения контроля?

Олег Малис
Владелец группы Solvers и «Связного»
  • Родился в 1974 г. в Москве. В 1997 г. окончил МАТИ им К. Э. Циолковского (сейчас – Российский государственный технологический университет)
  • 1995
    Сооснователь и первый вице-президент группы компаний «Корбина телеком»
  • 2003
    Старший вице-президент в Golden Telecom, отвечал за стратегию и M&A
  • 2005
    Старший вице-президент и управляющий активами ООО «Альфа-телеком» (Altimo)
  • 2011
    Основатель и владелец инвестиционно-консалтинговой группы компаний Solvers

– Ну почему они поменяли мнение – это уже не ко мне вопрос. Я только знаю, что многие люди в этой ситуации предпочли бы идти до конца в судебных баталиях и только после, когда уже не было бы никаких вариантов, стали бы переходить к переговорам. И я считаю, что Промсвязьбанк поступил мудро и правильно [не доходя до конца], поэтому как кредитор получил полное возмещение своих требований.

– Как считаете, ваше примирение было связано с тем, что МТС осознала невозможность быстрого приобретения контроля в «Связном» и немного отошла в сторону, перестала поддерживать Промсвязьбанк?

– Ну свечку никто не держал – кто от кого отходил. Я думаю, что МТС правда в какой-то момент просто избрала другую тактику на рынке. И, наверное, желания приобретать долг «Связного» в Промсвязьбанке у них действительно поубавилось. Особенно с учетом того, что происходило в судах: они поняли, что судебный процесс мог затянуться надолго.

«Мы не собираемся ничего нарушать в пользу МТС»

– У МТС сейчас очень сложные отношения со «Связным»...

– Это правда. МТС – единственная компания, с которой у нас сейчас нет партнерских отношений, из-за того что оператор разорвал контракт со «Связным». Не «Связной» разорвал контракт с МТС, а МТС – со «Связным».

– А как это произошло?

– Долгое время «Связной» не работал с «Вымпелкомом» и «Мегафоном», но после покупки мы решили, что будет правильно направить им очередную оферту на продажу услуг. Как компания мы обязаны предоставлять всем участникам рынка равный доступ к услугам «Связного». Операторы согласились вернуться в сеть, но, к сожалению, МТС это не устроило: они хотели, чтобы «Связной» был эксклюзивным агентом оператора. Но этого не будет, потому что такой расклад противоречит антимонопольному законодательству. Мы не собираемся ничего нарушать в пользу МТС. Мы предложили им контракт на равных со всеми условиях. Но они хотели, чтобы мы им гарантировали большую долю в продажах, чем у других операторов, на худших для «Связного» условиях. В результате они разорвали контракт.

– Неужели не было никаких компромиссных вариантов? Не пробовали им что-то другое предлагать?

– Пробовали. Мы все время находимся в диалоге и все время что-то им предлагаем. А у них концепция такая: «Мы сейчас будем продавать телефоны без маржи, демпинговать, и вы все умрете». Теперь у нас с ними судебное разбирательство, потому что в момент, когда они решили разорвать отношения со «Связным», они неожиданно перестали платить вознаграждение по привлеченным «Связным» контрактам, ссылаясь на то, что «Связной» якобы неправильно указывал паспортные данные в контрактах. Никогда до этого у них не было подобных претензий, а теперь появились. Уверены, что суд разберется в ситуации.

– Недавно МТС подала иск к Федеральной антимонопольной службе (ФАС). Они хотят оспорить разрешение на покупку вашими структурами «Связного», заявляют, что наблюдаются некие синхронные действия между «Евросетью» и «Связным». Ваш брат возглавляет «Евросеть». И можно считать, что компании аффилированы. Что вы по этому поводу думаете?

– В ФАС работают люди с опытом регулирования рынка, они на порядок лучше разбираются в этом, чем задорные корпоративные юристы из МТС. Когда мы получали разрешение антимонопольного органа на сделку, ФАС вдоль и поперек исследовала рынок, включая «Евросеть» и всех остальных участников, рассмотрела все комбинации и т. п. Я точно знаю, какую работу проделала ФАС, и работа эта очень глубокая. С точки зрения законодательства мы ничего не нарушаем. А после того как эта сделка завершилась, рынок стал гораздо более здоровым с точки зрения конкурентной ситуации, с точки зрения стоимости услуг и товаров для людей.

– Ну а у вас есть понимание того, почему ФАС все-таки одобрила сделку?

– Потому что она ничему не противоречит. Даже с учетом того, что мы с моим братом являемся, выражаясь юридической терминологией, некоей группой лиц. «Евросеть» и «Связной» не контролируют такую часть рынка, которую с точки зрения антимонопольного законодательства нельзя было бы контролировать, – вместе на них приходится меньше 40% сотового ритейла.

«Выравняли комиссию для всех операторов»

– И все-таки раньше была такая негласная война между «Евросетью» и «Связным». В публичной плоскости появлялись разные интересные видео, где предрекалась скорая смерть «Связному». А теперь накал конкуренции снизился...

– А как эти ролики влияли на то, что происходит в ритейле? На ценообразование, например?

– Ценовые войны, справедливости ради, тоже были.

– Никакого увеличения среднего счета не произошло, роста маржи тоже нет. Может быть, меньше роликов стало. Это да. Но сейчас просто время такое, когда тратить усилия и деньги на ролики с подколками друг друга просто не имеет смысла.

– Ну и, может, не имеет смысла не только поэтому, но и потому, что вы братья...

– Поверьте мне, если Саша захочет меня подколоть, он может и ролик снять. Так же и я могу передать ему «привет» через YouTube, если что. Но сейчас внешних вызовов для рынка гораздо больше, чем было пару лет назад. Со всех точек зрения. И мы считаем, что ритейлу сейчас важнее отрабатывать эти вызовы, чем концентрироваться на подколках друг друга в YouTube. С точки зрения рыночных долей «Евросеть» и «Связной» занимают те же доли, что и раньше.

– А вам лично помогает или мешает, что ваш брат возглавляет «Евросеть»?

– Вы знаете, мне никак.

– Вы с ним не советуетесь по части ритейла?

– Нет. Мы, бесспорно, обсуждаем рынок в целом как с Сашей, так и со всеми значительными игроками на рынке. Это вполне естественно для любой индустрии.

– Вы упомянули, что не можете дать МТС долю больше, чем они хотят. А соотношение в продажах «Вымпелкома», «Мегафона» и Теlе2 каково? Оно равно?

– Оно близко к их рыночным долям. Мы гарантируем неущемление прав участникам рынка. На уровне продавца могут быть разные рекомендации. Человек приходит [в «Связной»] за sim-картой, а его спрашивают, где он живет, куда ездит, бывает ли в роуминге. Исходя из этого продавец дает совет, чей контракт приобрести. И это может быть рекомендация любого из трех операторов.

– Честно говоря, очень слабо в это верится, ведь это же годами отработанная практика, когда консультант советует того, у кого больше комиссия.

– Мы выравняли комиссию для всех операторов.

– Но разве это честно? Ведь у Теlе2 доля в продажах меньше.

– Ну у Теlе2 и региональное присутствие немножко меньше.

– И они платят такую же комиссию, как и «Мегафон»?

– Да. Мы выравняли комиссию для всех участников. Это часть ARPU (средний счет на одного абонента за месяц. – «Ведомости») – некий процент от денег, которые абонент в будущем потратит на связь.

– Мы все знаем, что перед Теле2 стоит задача быстро нарастить базу в Москве. Вот если они придут к вам и скажут: ребята, мы хотим, чтобы наши продажи у вас превысили продажи «Вымпелкома» и «Мегафона», что вы в этом случае будете делать?

–Во-первых, они пока еще не приходили и не просили. Во-вторых, я не думаю, что они будут платить сильно больше, чем другие операторы. А в-третьих, мы тоже понимаем, что у нас есть другие операторы, которые заметят, что мы перекачиваем рынок в сторону одного оператора, и могут возмутиться.

У нас сейчас совершенно другая концепция. Это когда-то раньше был подход: кто платит больше, того мы и подключаем. Сейчас мы видим для себя другой путь. Мы хотим быть так называемым shared-ресурсом. «Связной» хочет сказать операторам, что вместо того, чтобы иметь свою большую полку, на которой одна маленькая sim-карта, им гораздо выгоднее использовать нашу полку, которую мы аккуратно разделим между всеми. При этом мы не будем давать какие-то специальные преференции кому-то отдельному за счет других. И себестоимость такой продажи для операторов будет ниже. А держать свою большую полку каждому оператору – безумие. Сейчас для телекоммуникационного ресурса настало такое время, когда единственный способ вырасти – экономить на издержках. Операторы же делят башни и сети, потому что не считают, что это является ключевым преимуществом – иметь собственную башню. По подсчетам «Связного», себестоимость продаж sim-карт в своих салонах (если этих салонов больше 1000 шт.) в 2 раза выше, чем стоимость продажи у нас.

– Монобрендовые сети тем не менее все очень активно это развивают...

– Я думаю, скоро эта тенденция сойдет на нет, потому что все эти волны трат денег заканчиваются после того, как акционеры признают эти траты неэффективными. С учетом того, что мы можем быть для операторов комфортным партнером, я думаю, они выберут этот путь.

– При этом «Евросеть» говорит, что операторские вознаграждения больше не приносят ей значительную часть выручки...

– Да, это так. Теперь ритейл нашего формата на финансовых и других услугах зарабатывает больше.

– Можно ли сказать, что «Связной», за исключением того, что им не владеют «Вымпелком» и «Мегафон», очень похож на «Евросеть»?

– Схожести, конечно, много. Но у нас аудитория несколько разная, с одной стороны, с другой – несколько разная товарная матрица. В целом компании работают на одном рынке.

– Я просто к чему клоню – нет ли идеи объединить эти компании?

– На сегодняшний день это [решение] точно не на столе.

Малис: борьба на три фронта

Промсвязьбанк
В декабре 2014 г. Олег Малис приобрел права по долгу «Связного» в $127 млн (с учетом процентов) у группы «Онэксим». Залогом по долгу был контрольный пакет в Trellas – управляющей компании группы «Связной». Trellas управляла несколькими активами, в том числе Svyaznoy N.V. – дочерней структурой, которая, в свою очередь, контролирует ритейлера «Связной». В январе Промсвязьбанк попытался во внесудебном порядке взыскать заложенный по его кредиту в 5,99 млрд руб. контрольный пакет Svyaznoy N.V., но окружной суд Амстердама по иску Solvers запретил тогда проведение аукциона по продаже этих акций. В апреле Малис получил корпоративный контроль над Trellas и предложил урегулировать спор с Промсвязьбанком, а банк сообщил о готовности продать долг. Но стороны тогда не сошлись в сумме – банк требовал доплатить 218,7 млн руб. (доначисление неустойки и издержек по принудительному взысканию задолженности). В середине октября Промсвязьбанк подал иск в Арбитражный суд Москвы к группе компаний «Связной» о взыскании долга. В случае если бы сумма долга не была погашена, банк просил суд обратить взыскание на активы ритейлера, которые заложены под этот заем. Но в итоге стороны заключили мировое соглашение: по его условиям Промсвязьбанк получает 6,49 млрд руб., включая проценты по долгу, выходит из всех споров и судебных разбирательств в отношении активов «Связного», включая акции Svyaznoy N.V. и ЗАО «Связной логистика».
МТС
Летом 2015 г. МТС расторгла контракт со «Связным» и отказалась выплачивать вознаграждение по ранее проданным контрактам. В октябре «Связной» подал первый иск к МТС на 680,8 млн руб. (суммарная претензия «Связного» к МТС – 1,5 млрд руб.). Ритейлер пытается взыскать с МТС агентское вознаграждение за контракты, которые он продавал в своих салонах в 2015 г. и деньги за продажу которых оператор выплатил не в полном объеме. Как утверждает «Связной», МТС отказалась платить деньги, сославшись на якобы низкое качество подключений после возвращения в «Связной» «Мегафона» и «Вымпелкома». У МТС есть встречные претензии к «Связному»: оператор пояснил, что они связаны с небольшим количеством и низким качеством подключений к базе МТС через салоны «Связного». МТС направила ритейлеру акты о штрафных санкциях примерно на 800 млн руб.
Максим Ноготков
Олег Малис еще в декабре 2014 г. подал иски к основателю «Связного» Максиму Ноготкову в суды Кипра и Лондона. Основание для исков – попытка Ноготкова воспрепятствовать переходу к Малису контроля над управляющей бизнесом группы компанией Trellas Enterprises Ltd. Ноготков попытался отозвать безотзывную доверенность на распоряжение 51% акций Trellas в пользу Solvers Малиса. Верховный суд Кипра 17 февраля 2015 г. отклонил апелляцию Ноготкова, в которой тот оспаривал выданное им же самим распоряжение. Решение суда было исполнено, и контрольный пакет Trellas перешел в собственность Solvers. Рассмотрение дела в лондонском суде еще не состоялось, он должен решить, сколько именно Ноготков должен своему кредитору.

СвернутьПрочитать полный текст

«Плоское будем тащить, а круглое – катить»

– Как долго вы планируете оставаться акционером «Связного»?

– Да что ж вы меня прогоняете с первого дня! Не успел еще зайти в «Связной», а вы мне предрекаете уже скорый выход.

– Это же непрофильный бизнес для вас. Вы же теперь девелопер.

– Как это непрофильный? А кто покупал «Евросеть»? Кто занимался ее реструктуризацией? Кто ее продавал? Это бизнес, в котором я кое-что понимаю.

– Вопрос естественный. Все телекомактивы, с которыми вы так или иначе имели дело, все равно оказывались проданы. Вспомним Corbina, вспомним «Евросеть».

– Конечно же, все инвесторы приобретают активы с целью достижения монетизации. И есть люди, которые заходят в бизнес, чтобы тут же его продать. Они еще не успели подписать договор о покупке, а уже бегают по рынку, размахивая им и крича: «Купите! Купите!» Я не отношусь к этому типу инвесторов. Я считаю, что монетизация является следствием некоторых усилий. Компания должна начать приносить стабильный доход, когда cash flow «Связного» начнет расти, будут расти продажи, вот тогда не мы будем ходить за потенциальными инвесторами, а потенциальные инвесторы придут к нам сами и скажут: мы хотим присоединиться к тому, что вы делаете.

– Какими в идеале должны быть финансовые показатели у компании? У вас же наверняка есть какие-то ориентиры...

– Да, 10 млрд руб. EBITDA через три года. Это, грубо говоря, удвоение показателя.

– И как будете этого добиваться?

– Плоское будем тащить, а круглое – катить. Работая и фокусируясь на всех мелочах. Знаете, есть пословица: Retail is detail. Ритейл состоит из тысячи, тысячи бизнес-процессов – больших и маленьких. Настраивая каждый из них, мы увеличиваем эффективность, а следовательно, и прибыль. Я считаю, что EBITDA/маржа с учетом нашего микса между продуктами и сервисами вполне себе свыше 10%. Исходя из этого и цифра в 10 млрд руб. EBITDA вполне достижима.

– А понадобится ли «Связному» экспансия? Будет ли увеличиваться количество салонов?

– Это будет зависеть от рынка. «Связной» – компания, которая дышит вместе с макроэкономикой. Реальные доходы населения растут – «Связной» растет.

«Мы много чего нашли»

– Скоро будет год, как вы приобрели «Связной». Вы говорили, что решение о сделке было импульсивным. Не пожалели?

– Я не пожалел. Год был, мягко говоря, насыщенный. Некоторые эпизоды, с которыми пришлось столкнуться, я бы выбросил [из памяти]. Но в конечном итоге инвестировать в такую компанию в то время, в котором мы находимся с точки зрения макроэкономики, – это риск. И в некотором смысле то, что я сделал, – это моя макроэкономическая ставка. Я считаю, что все, что сейчас происходит с российской экономикой, – это горькое, но лекарство, которое приведет нас к определенному результату. Есть некие болезни роста, с которыми мы столкнулись за последнее время, но с которыми, по моему мнению, мы в состоянии справиться. И сейчас происходит излечение от этих болезней. Вернется сырьевая конъюнктура в какой-то более-менее краткосрочной перспективе – вернется рынок.

– Как вы думаете, что привело Максима Ноготкова в ту ситуацию, в которой он оказался?

– В первую очередь – безответственное инвестирование в довольно разнообразные прожекты. Чрезмерный аппетит к инвестированию. Мы много чего нашли. Десятки миллионов долларов инвестировалось в стартапы а-ля TVzor. Десятки миллионов фунтов вложено в компанию VisualDNA. Ритейл использовался просто как банкомат. У прежнего акционера была идея – заходишь в «Связной», берешь деньги в долг у банков, используя баланс «Связного», и эти деньги инвестируешь в какие-то прожекты.

Собственно говоря, наша основная задача после всего этого – приведение баланса «Связного» в максимально здоровое состояние. И мы довольно сильно преуспели за последний год. Долговая нагрузка компании снизилась на миллиарды рублей. Мы будем продолжать это делать дальше и точно не будем использовать кросс-финансирование, как это делалось раньше.

– И что будет с Enter? Она не исчезнет?

– Она находится в состоянии реструктуризации. Я хочу, чтобы Enter продолжила свое существование, и вижу для нее будущее. Но это возможно только в том случае, если поставщики согласятся с той схемой реструктуризации, которую компания им предлагает. Менеджмент в лице Михаила Рубина и его команды сейчас договаривается с поставщиками, чтобы те дали возможность Enter вернуться в бизнес и рассчитаться с ними уже из прибыли.

– То есть фактически вы просите об отсрочке платежей?

– По сути, да. Мы верим в то, что партнеры Enter предпочтут этот вариант, чем идти и банкротить компанию. Ведь если разделить все активы между участниками, то в этой конкурсной массе все получат по одной копейке.

– На момент вашего появления в компании у «Связного» оставалось очень много кредиторов, которые получали залог и давали кредиты. В том числе, например, НПФ «Благосостояние», который стал 15%-ным владельцем одной из структур «Связного». Что с ними будет? Они так и останутся владельцами этого пакета?

– НПФ «Благосостояние» давал деньги компании Komestra, которая не принадлежала Ноготкову, по его заверениям, хотя мы считаем, что это была, конечно же, его компания. Номинально ее владельцем был некто Дмитрий Родинов. На эту компанию было выведено 15% компании Svyaznoy NV. То есть Trellas продала ей этот пакет. И дальше под эти проценты было получено финансирование у «Благосостояния». «Благосостояние» сделало некий судебный междусобойчик и получило свой залог, как мы считаем, не совсем честно. Мы эту сделку считаем противоречащей неким аспектам голландского права и пока ее оспариваем. Мы считаем, что акции, которые «Благосостояние» таким образом себе присвоило, стоили дороже. Но в целом нам понятно, что «Благосостояние» когда-то давало деньги и претендует на их возвращение. Просто это нужно делать как-то цивилизованным путем.

– Был еще в схеме Сбербанк. С ними расплатились?

– Со «Сбером» история следующая: это был долг, обеспеченный бумагами Pandora. Поэтому сейчас эти акции находятся на балансе у Сбербанка. Наш совместный план – продать эти акции по максимально возможной стоимости. Сколько их будет продано, пока не ясно. Но оставшаяся часть может вернуться нам. А если будет продано 100% для удовлетворения долга, значит, так тому и быть. Я думаю, что окончательно история с Pandora разрешится в ближайшее время. Мы близки к тому, чтобы заключить сделку, но сказать, кто покупатель, пока не можем.

– Остались ли еще какие-то крупные кредиторы?

– Кредиторы есть, но не осталось никого, чьи действия могли бы угрожать стабильности группы.

«Мы сделали все, что могли»

– Расскажите о банке. Злые языки говорят, что вы не рассчитывали его спасать, когда приобретали, и вообще особо о нем не думали...

– Это неправда. Конечно же, мы понимали, что банк находится в периметре группы. Но я искренне верю, что таким бизнесом, как банковский, как и любым сложным предприятием, должны заниматься те, кто занимается этим профессионально. А нам банк достался как часть залогового имущества, и мы сразу приступили к поиску профессионального инвестора.

– Ожидали ли вы, что все закончится отзывом лицензии?

– Честно – мы не знали, но предполагали всякое. Потому что ситуация во многом зависела от регулятора. Мы целый год искали для банка инвесторов. Но без помощи от государства никто не готов был его приобретать. Интересантам предложили государственную поддержку, но условия их не устроили. И в итоге у ЦБ просто не осталось выбора, пришлось отозвать лицензию. Мы же в этой ситуации с самого начала работали в общих интересах и в интересах в том числе АСВ, стараясь снизить долги банка. За год нам удалось снизить задолженность перед физлицами с 43 млрд до менее чем 12 млрд руб. Я считаю, что мы сделали все, что могли.

– А у конкурсных управляющих банка к вам могут возникнуть претензии?

– Нет, никаких претензий такого рода возникнуть не может. К плачевной ситуации с балансом привела политика безответственного кредитования прошлых лет. В погоне за ростом кредитного портфеля выдавались кредиты заведомо ненадежным заемщикам, в результате невозвраты по этим кредитам, по сути, съели весь капитал банка. К моменту смены собственника в холдинге банк уже не выдавал кредиты и находился в очень проблемной ситуации.

– Вам жаль, что банк потерян? Или же разрешение этой ситуации для группы, пусть даже таким образом, – это облегчение?

– Я уже говорил, что на данный момент не вижу себя в банковском бизнесе. Да и группа нуждается в фокусе на основных активах.

– А к Ноготкову у банка до сих пор были претензии? Он так и не погасил кредит, который брал там на личные цели?

– Вопрос не снят, кредит, насколько мне известно, не погашен.

– Вы, кстати, говорили, что считаете Ноготкова своим должником. Надеетесь, что удастся что-то вернуть?

– У нас есть незакрытый спор по акциям. Арбитражное разбирательство должно установить точную сумму его долга с процентами, точную сумму акций – кому и сколько причитается. Нам еще предстоит с Максимом какое-то количество времени провести в судах. И, я надеюсь, суд разрешит эту ситуацию.

– А вы вообще с Максимом общаетесь?

– Давно не общались. У нас с ним сейчас никакой эмоции в отношениях нет. Просто в какой-то момент, когда история судебных баталий с другими кредиторами начала затихать, Максим успокоился как-то.

«Есть потенциальные соинвесторы»

– Давайте поговорим о вашем девелоперском проекте. Вы входили в «Сити» в другой экономической ситуации. Как вы оцениваете инвестицию в этот сегмент, насколько считаете ее удачной или неудачной?

– У Мао Цзэдуна однажды спросили: «Как вы оцениваете итоги Великой французской революции?» Он отвечает: «Рано делать выводы». Так вот. Рано говорить. В недвижимости есть такая интересная особенность. В отличие от любых других активов у нее горизонт [инвестирования] очень большой. Если посмотреть на отчеты инвесторов по недвижимости, проекты проживают один-два экономических цикла.

Другое дело, что если ты входишь в бизнес, когда недвижимость падает в цене, и ты при этом перекредитован, то тебя смывает волной этого кризиса. Нас волной кризиса не смыло и не смоет, потому что у нас уровень кредитной нагрузки совершенно невысокий, практически нулевой.

– Говорят, в связи с кризисом заморозили часть проектов...

– Конечно, мы рассчитывали быстрее строить и продавать то, что купили. Мы снизили темп в реализации некоторых проектов. Но за счет этого смогли большую часть из них переосмыслить и улучшить. Мы считаем, что это переосмысление проектов, пусть и при некоторой задержке, окупится в будущем.

Solvers Group

Инвестиционно-консалтинговая группа
Владелец – Олег Малис. Solvers принадлежит 51% компании Trellas, контролирующей группу «Связной».
В группу входят:
Ритейлер «Связной»
(включая розничную сеть, Интернет-магазин, «Связной Трэвел», «Связной-Клуб», «Связной Загрузка»),  МСФО, 2014 г.: Выручка – 111 млрд руб., EBITDA – 4,42 млрд руб., количество магазинов – 2870 на 30.09.2015 г.;
Enter 
РСБУ, 2014 г.: Выручка – 7,66 млрд руб., чистый убыток – 3,66 млрд руб.; 
«Связной банк» 
РСБУ, 2014 г.: Убыток – 601 млн руб., Объем вкладов на последнюю отчетную дату (1.11.2015) – 12,6 млрд руб., розничный кредитный портфель – 15,5 млрд руб.
В Solvers также входит Solvers Estate, которая владеет готовой 60-этажной башней «Империя» в деловом центре «Mосква-сити». На соседнем от нее участке № 4 компания уже в этом году начинает строительство многофункционального комплекса на 105 000 кв. м. Еще один ее проект расположен в том же «Сити» на участке № 20. Там планируется построить 180 000 кв. м недвижимости.

– Вы планируете менять функциональность той недвижимости, которая есть в «Сити»? Офисная часть сейчас очень проседает. Есть ощущение, что это связано не только с кризисом, но и с общим перепроизводством офисов на рынке.

– Это правда, мы видим, что на рынке много офисных помещений, но «Сити» на особом положении. В башнях, которые сданы в эксплуатацию давно, трудно арендовать офис. А в тех, что сданы недавно, действительно есть некое значительное количество вакантных площадей, но они не отремонтированы – это «полурынки». Поэтому и говорить о том, что это вакантные площади, неверно.

«Москва-сити» – довольно уникальный проект. Это самый настоящий город в городе, инфраструктура которого настолько удобна, что люди, которые здесь находятся, уже не представляют, как могут отсюда уехать. Город очень много чего сделал для этого пространства. Департамент строительства в постоянном режиме ведет работы по благоустройству, контролирует процесс строительства. Город инвестировал более 100 млрд руб. в транспортную инфраструктуру, включая метро. Департамент транспорта, например, помог «Сити» избавиться от пробок. Мы, как ОАО «Сити», будучи управляющей компанией, тоже много чего сделали с точки зрения комфорта и качества пребывания. У нас, например, такси от пяти станций метро в «Сити» и в обратном направлении стоит 149 руб.

– Между тем, по данным консультантов, у «Сити» больше всего свободных площадей.

– Это происходит потому, что у нас часть башен отведена под моноклиентов и в них эти клиенты еще не въехали. Например, площади в башнях «Евразия», «Эволюция» формально пусты, но они предназначены для моноклиентов. Сейчас уровень вакансий в «Сити» – 26,2%.

– Вы больше сдаете или продаете?

– Сейчас мы больше ориентированы на аренду.

– По поводу функционального значения – не думали ли вы сделать здесь больше жилых помещений?

– Мы, бесспорно, будем усиливать этот компонент. Я считаю, что тут на некоторое время умерла тема с жильем, но сейчас ситуация в корне изменилась. Прошлое руководство управляющей компании ОАО «Сити» не создавало здесь комфортную среду. За год наша команда сумела много чего сделать, провести изменения в деловом центре, и будет еще много улучшений. Если город продолжит свои инвестиции в развитие близлежащих территорий (а я уверен, что продолжит) – соединит нашу набережную с парком «Красная Пресня», – сюда обратно вернется концепция жилья. Потому что на самом деле сам микрорайон невероятно удобный.

– Есть ли какая-то концепция – сколько жилых, а сколько нежилых площадей должно быть в «Сити»?

– Могу сказать только по нашим объектам – 20-му и 4-му участкам. В случае с проектом на 4-м участке, я полагаю, должно быть больше 60% жилья, в случае с 20-м участком – около 50% жилья.

– Площади проектов поменяются?

– Площади останутся прежними – примерно 180 000 кв. м на 20-м участке и 105 000 кв. м на 4-м участке. Уменьшать их не планируется. Более того, на 4-м участке мы планируем дополнительно построить пешеходные мосты, которые соединят этот участок с набережными. Город согласился с таким планом.

– Внутри «Сити» не думали увеличить портфель?

– Многие готовы продать. Все, кто здесь находится, – инвесторы. Но мы пока в увеличении доли не заинтересованы.

– Для снижения рисков готовы ли вы привлекать в проекты новых инвесторов?

– К нам приходят время от времени разные инвесторы. Мы рассматриваем варианты их привлечения в отдельные строительные проекты. У нас есть несколько потенциальных соинвесторов на 20-м участке. Не вижу в этом никакой проблемы.

– Смотрите ли вы на активы для покупки за пределами «Сити»?

– Мы не смотрим за пределы «Сити». Это очень специальная территория, и мы очень в нее верим. Мы сделаем что-то хорошо, чтобы этим можно было гордиться, и, может быть, тогда будем смотреть дальше.

Исправленная версия. Первоначальный опубликованный вариант можно посмотреть в архиве "Ведомостей" (смарт-версия)