Дмитрий Морозов: Микроскопом гвозди забивать нам неинтересно

Гендиректор и совладелец Biocad – о том, что будет с новыми фармацевтическими мощностями, созданными сейчас для производства вакцины против COVID-19
Гендиректор и совладелец Biocad Дмитрий Морозов / Дмитрий Феоктистов / ТАСС
– Был ли российский фармацевтический рынок, по вашему мнению, готов к пандемии?

– Никто не был готов. Одна из ключевых проблем заключается в том, что в России до сих пор практически не налажено собственное производство фармацевтических субстанций, без которых невозможно создание вообще никаких препаратов, в том числе вакцин. Большинство компаний импортируют сырье. Мы [Biocad] много раз предупреждали, что этот вопрос необходимо решать, но ничего сделано не было. И сейчас жизнь показала, что побеждает тот, кто сам производит субстанции. Раньше они ввозились из-за рубежа, но, когда началась пандемия, Россия сразу этих поставок лишилась, так как иностранные компании сосредоточились на том, чтобы обеспечить сырьем в первую очередь собственные страны.

– Что необходимо предпринять для решения этой проблемы?

– Нужны системные меры, направленные на поддержку фармкомпаний, которые решат наладить производство субстанции на территории России. Иначе отечественной фармацевтики у нас не будет никогда, и мы так и продолжим зависеть от иностранцев. В условиях пандемии для быстрой разработки и начала производства вакцины компаниям опять же необходимо уметь самостоятельно изготавливать сырье. И, естественно, никто из игроков российского фармрынка не мог предвидеть такую ситуацию и за свой счет, на свой страх и риск – не зная, будет ли спрос и окупятся ли вложения, – такие производства не создавал. Чтобы производить субстанции, необходимо организовать весь технологический цикл – от микроорганизма, который является базой для создания субстанции, до заводов, наполненных ферментерами, сепараторами и другой техникой. Отмечу, что в обычных условиях на разработку и налаживание производства вакцины уходит пять лет.

– За счет чего сейчас в условиях пандемии удалось сократить это время?

– У Института Гамалеи были готовая технологическая платформа и разработки, которые применялись для других заболеваний, за счет чего и удалось создать вакцину против COVID-19 быстрее. Но после того как был получен так называемый концепт вакцины и проведены клинические испытания, необходимо было провести дополнительные научно-исследовательские, а также опытно-конструкторские работы, чтобы перенести разработку на производство. Эти работы, связанные с масштабированием процесса и созданием промышленной технологии, в обычных условиях занимают порядка двух лет. Мы получили материалы для производства вакцины от Института Гамалеи 3 ноября прошлого года и с этого момента стали работать над масштабированием. При этом мы, а также все остальные, кто занялся масштабированием производства вакцины, дооснащают мощности и проводят научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы за свой счет.

– Что потом будет с этими мощностями?

– Есть несколько вариантов. Либо они будут перепрофилированы под выпуск других препаратов, либо станут резервными на случай непредвиденных ситуаций, аналогичных пандемии COVID-19. Но я не думаю, что компании, которые сейчас занялись производством вакцины, продолжат заниматься соответствующим направлением в дальнейшем. У большинства из них нет навыков для того, чтобы в дальнейшем разрабатывать вакцины или способы их производства.

– А Biocad?

– Это будет зависеть от нескольких факторов. Вообще-то вакцины не наша ключевая компетенция. Мы делаем более сложные препараты для лечения онкологических, аутоиммунных заболеваний, и Biocad не может тратить свои ресурсы на разработку технологий новых вакцин, когда это будет уже не актуально. Микроскопом гвозди забивать нам неинтересно. На российском рынке есть игроки, специализирующиеся именно на производстве вакцин, однако никто из них сейчас не работает над выпуском «Спутника V».