Совет по кодификации поддержал введение срока исковой давности по деприватизации

Совет при президенте России по кодификации гражданского законодательства на выездном заседании в Великом Новгороде поддержал предложение Минэкономразвития об установлении пресекательного срока давности по делам о приватизации. «Предлагаемые изменения в статью 217 ГК РФ позволят скорректировать подходы судебной практики, установить справедливый баланс публичных и частных интересов, обеспечить защиту интересов добросовестного приобретателя имущества, стабильность гражданского оборота и предсказуемость применения норм о давности, что соответствует интересам государства и общества», – подчеркнул председатель совета, глава комитета Госдумы по госстроительству Павел Крашенинников.

Минэкономразвития во исполнение поручения президента Владимира Путина подготовило проект поправок в ст. 217 Гражданского кодекса (ГК РФ), которая устанавливает порядок приватизации государственного и муниципального имущества, писали «Ведомости» 3 февраля. Министерство предлагает отдельно прописать в норме, что по искам об истребовании имущества срок давности не может превышать 10 лет со дня его выбытия из публичной собственности. При превышении этого срока суд должен будет отказать в удовлетворении требований РФ, субъектов и муниципальных образований.

Применяемые при оспаривании приватизации критерии и подходы затрагивают широкий круг собственников, включая малый и средний бизнес, а также инвесторов, которые финансово вложились в те или иные активы и не понимают, где проходит черта и на каком основании проходят те или иные решения, отметил в ходе выступления на совете министр экономического развития Максим Решетников. В итоге зона неопределенности распространяется на всю экономику. «В этих условиях удержание доверия собственников, многие из которых развивали компании с середины 90-х гг., купив предприятия в сложном положении и сумев вывести их на новый уровень, становится такой же первоочередной задачей, как и поиск и привлечение новых инвестиций», – подчеркнул министр.

Решетников напомнил собравшимся, что один из ключевых принципов, закрепленных в ГК, – это стабильность гражданского оборота. По его мнению, «именно сейчас государство должно послать сигнал участникам оборота о безусловной приверженности этому принципу».

Дела об обращении в пользу государства ранее приватизированного имущества на протяжении как минимум последних трех лет находятся в центре внимания бизнес-сообщества – это одна из самых острых тем, влияющих на инвестиционную привлекательность российской экономики, подчеркнул президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. «Я не являюсь акционером, но я полагаю, что мои интересы, даже если я не симпатичен кому-то, они должны защищаться не менее эффективно, нежели чем интересы публичного субъекта. <...> С какой стати интересы одного субъекта защищаются более эффективно с игнорированием всего и вся?» – сказал член Совета по кодификации Бронислав Гонгало. Он призвал остальных участников заседания «всемерно поддержать» законопроект Минэка.

Цель поправок

Общий порядок определения сроков давности для признания недействительной сделки уже содержится в ГК. Согласно ст. 181 кодекса, он составляет три года со дня, когда началось ее исполнение. Если же иск предъявляет третье лицо, то есть не ее сторона, то течь он начинает со дня, когда оно узнало или должно было узнать о начале исполнения. Также норма устанавливает максимальный срок исковой давности, по истечении которого третьему лицу оспаривать сделку уже нельзя (пресекательный срок) – десять лет со дня начала ее исполнения. Сейчас сложилась устойчивая судебная практика, в том числе и на уровне Верховного суда, позволяющая не применять при оспаривании приватизации сроки исковой давности, отметил Шохин. В качестве основания, в частности, указывалась защита личных неимущественных прав и других нематериальных благ, напомнил он.

Установление пресекательного срока «даст сигнал о гарантиях собственности лицам, которые развивали и инвестировали в предприятия длительные годы, даже в тех случаях, когда при приватизации имущества более 10 лет назад не все процедуры были выполнены в соответствии с законом», – говорится в пояснительной записке к законопроекту. При этом процессы изъятия имущества по «антикоррупционным» и «антиэкстремистским» искам затронуты не будут, обращают внимание авторы. Отдельно уточняется, что указанные правила применяются не только к требованиям, сроки предъявления которых возникли со дня вступления в силу закона, но и к тем требованиям, в отношении которых уже есть судебные решения, не вступившие в силу.

Авторы законопроекта также напомнили о позиции Конституционного суда, изложенной в постановлении от 31 октября 2024 г. В нем говорилось, что положения о сроках исковой давности не применяются в случаях, если имущество приобреталось при несоблюдении чиновниками антикоррупционных запретов и ограничений. При этом такой вывод автоматически не распространяется на другую категорию исков – об истребовании имущества из-за выявленных нарушений порядка приватизации, пояснил тогда суд. Несмотря на это, на практике неопределенность по вопросу применения сроков исковой давности при рассмотрении таких требований сохраняется, говорится в пояснительной записке.

Помогут ли поправки

Общие положения ст. 181 и ст. 196 ГК (устанавливает общий срок исковой давности. – «Ведомости») на практике перестали защищать добросовестных приобретателей от исков государства, говорит младший юрист КА Pen & Paper Анна Лысенко. За последние годы суды фактически «демонтировали» институт исковой давности по искам об изъятии определенных активов, применяя прогосударственный подход, считает юрист. В таком случае прямое закрепление жесткого пресекательного срока именно в ст. 217 ГК, которая посвящена приватизации, создаст специальную норму, что «потенциально лишит истцов возможности манипулировать квалификацией требований для обхода сроков давности», полагает Лысенко.

Главный плюс законопроекта – «жесткая привязка срока к объективному факту», которая полностью разрушает текущую процессуальную стратегию прокуратуры, основанную на дате обнаружения нарушения, говорит она. По мнению Лысенко, для «классических» дел об оспаривании итогов приватизации это может стать определенной гарантией.

При этом существует высокий риск того, что при невозможности вернуть актив через механизм деприватизации надзорные органы начнут массово использовать альтернативные инструменты, например требования об обращении имущества в доход государства по антикоррупционным, антитеррористическим или налоговым основаниям, заключает она.

Несмотря на наличие общих положений, закрепление специального правила в ст. 217 ГК не просто необходимо, а является ключевым элементом изменений, говорит старший научный сотрудник лаборатории структурных исследований ИПЭИ РАНХиГС Владимир Еремкин. Во-первых, это не просто дублирование закона, а демонстрация государственной воли защитить стабильность, которая была поставлена под сомнение текущей практикой, считает он. Во-вторых, предлагается четкая привязка десятилетнего срока к моменту выбытия имущества из публичной собственности, что устраняет всякое двоякое толкование и делает срок измеримым и понятным, поясняет Еремкин.

Законопроект актуален, так как случаи приватизации не остались в 1990-х гг. – наращивание такой практики наравне с качественным усложнением гражданского оборота требует жесткого ограничения деприватизационных требований исковой давностью, которая пока не работает только лишь из-за ее неприменения судами, а не из-за отсутствия соответствующих норм, говорит партнер BGP Litigation Надежда Пронина.

Менять надо не закон, а судебную практику, уверен управляющий партнер адвокатского бюро «Юг» Юрий Пустовит. Если этого не произойдет, то какой бы ни была новая норма о давности, прокуратура и суды обязательно найдут способы ее обходить, полагает он.