Как государство собирается финансировать экологическую повестку

Министр природных ресурсов и экологии России Александр Козлов, представляя в Госдуме проект бюджета ведомства на 2027–2029 гг., сообщил, что общий бюджет Минприроды на три года составляет 961,5 млрд руб. Как ранее сообщало министерство, в рамках этой суммы обеспечены финансированием мероприятия государственных программ «Охрана окружающей среды» (438 млрд руб.), «Воспроизводство и использование природных ресурсов» (236 млрд руб.) и «Развитие лесного хозяйства» (255 млрд руб.). Из средств, предусмотренных на эти направления, финансируется и национальный проект «Экологическое благополучие» (358,3 млрд руб.). Расходы природоохранного блока, по словам министра, вырастут с 284 млрд руб. в 2026 г. до 324 млрд руб. в 2029 г. Увеличение финансирования Козлов связал с графиком реализации нацпроекта.

Доцент кафедры стратегического и инновационного развития Финансового университета при правительстве России Михаил Хачатурян считает, что параметры расходов отражают реальные приоритеты государства. По его оценке, предусмотренные на три года 961,5 млрд руб. – «это не какая-то мизерная сумма», она позволяет решать широкий круг экологических задач.

В частности, в рамках госпрограммы «Охрана окружающей среды», включающей федеральный проект «Генеральная уборка», предусмотрено финансирование ликвидации не менее 50 объектов накопленного вреда, сообщил Козлов. Речь идет о старых свалках, промышленных отходах и других видах загрязнения, которые накапливались десятилетиями.

Уже отобрано восемь объектов в Чукотском автономном округе, Новгородской, Ленинградской, Мурманской, Иркутской, Запорожской и Херсонской областях. В ближайшие месяцы планируется отобрать еще 18 объектов, оставшиеся 24 – до июня 2027 г. Кроме того, обеспечено финансирование ликвидации накопленного вреда на крупных площадках токсичных отходов – «Красный Бор» в Ленинградской области, «Усолье-Сибирское» и Байкальском целлюлозно-бумажном комбинате в Иркутской области, отметил министр.

Председатель комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды Елена Панова выделила три приоритета нацпроекта «Экологическое благополучие». В рамках направления «Экономика замкнутого цикла» основная часть средств предусмотрена на выпуск облигаций для создания необходимой инфраструктуры. В программе «Вода России» акцент сделан на строительстве и реконструкции гидротехнических сооружений, необходимых для водоснабжения населения и защиты от паводков, а также на возведении очистных сооружений. Третья задача – ликвидация накопленного вреда. По оценке Пановой, темпы работ в этой сфере пока отстают. Также депутат считает, что недостаточно средств выделено на поддержание биоразнообразия. На эти цели, рассказала она, запланировано около 5% от бюджета федерального проекта «Сохранение биологического разнообразия и развитие экологического туризма». «Хотелось бы, чтобы сохранению и восстановлению экосистем уделялось больше внимания. Главная задача заповедных территорий – сохранение экосистем. И она должна остаться главной», – подчеркнула Панова.

«Заявленные 961,5 млрд руб. на экологическое направление в трехлетнем бюджете выглядят серьезно, но, если разложить по статьям, картина становится менее однозначной», – отметил профессор Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Михаил Аким. По его словам, вопрос заключается не столько в объеме финансирования, сколько в том, насколько готовность к реализации экологических проектов соответствует заявленным государством приоритетам. Так, продолжил Аким, на строительство и капитальный ремонт гидротехнических сооружений предусмотрено 25,3 млрд руб. При этом Счетная палата ранее указывала на системные риски в этой сфере, в том числе на неосвоение средств из-за затягивания строительства гидротехнических объектов, пояснил эксперт.

«Видно, что по отдельным проектам пока нет ожидаемых результатов, хотя средства на это предусмотрены и зарезервированы, – отметила Панова. – С точки зрения эффективности использования средств есть вопросы в части строительства очистных сооружений на Байкале».

За цифрами бюджета, даже очень большими, всегда нужно видеть, куда именно направляются средства и какого результата удается добиться, считает основатель и генеральный директор компании «Карбонлаб» Михаил Юлкин. «У меня есть ощущение, что в целом мы недорабатываем, экологическая ситуация кардинально не улучшается», – сказал он. Это, по мнению эксперта, проблема не только бюджета, но и того, как организована национальная система охраны природы, какие задачи она решает и где проваливается.

Показательный пример – строительство очистных сооружений в Улан-Удэ, предназначенных для очистки загрязненных сточных вод, отметил Юлкин. По его словам, при подготовке нового бюджета было решено сократить финансирование проекта, который планировалось реализовать еще несколько лет назад. Средства на него ранее уже выделялись, однако очистные сооружения до сих пор не построены. «Как можно понять, деньги потратили, а очистных сооружений в городе как не было, так и нет и теперь, судя по всему, они появятся не скоро», – сказал эксперт.

Между тем сброс неочищенных городских стоков остается одним из факторов загрязнения Байкала и ухудшения экологической обстановки в регионе. «Это совершенно недопустимая ситуация. Я понимаю, что бюджет не резиновый, но есть такие природоохранные задачи, которые нужно решать и финансировать в любом случае», – заключил Юлкин.

Главные акценты

Ключевое изменение в проекте федерального бюджета на 2027–2029 гг. по сравнению с бюджетом на 2026–2028 гг. – перераспределение расходов внутри экологического блока, считает Аким. По данным Минприроды, на федеральный проект «Экономика замкнутого цикла» в 2027–2029 гг. предусмотрено 120,5 млрд руб. Средства направят на создание предприятий по обращению с отходами, в том числе объектов обработки, утилизации и экологически безопасного размещения твердых коммунальных отходов (ТКО). По мнению Акима, это свидетельствует о стремлении государства сместить акцент с ликвидации накопленного вреда на развитие перерабатывающей инфраструктуры. Однако эксперт обращает внимание на риски, связанные с освоением выделенных средств. «Это представляется не просто недоосвоением, а системным сбоем, который аудиторы фиксируют из года в год», – сказал он.

По мнению Юлкина, проблема бытовых отходов приобрела не только экологическую, но и социальную остроту. Эксперт подчеркнул, что создана «мощная федеральная структура» (Российский экологический оператор; РЭО. – «Ведомости. Устойчивое развитие») и выделены средства на развитие инфраструктуры обращения с отходами. Однако эффективной системы переработки ТКО в стране до сих пор нет, а качественных решений в области утилизации по-прежнему не хватает, отметил Юлкин. По его словам, проблема заключается не столько в объеме финансирования, сколько в организации процесса. «Об отходах нужно думать не тогда, когда они образовались, а на этапе проектирования продукции и упаковки. Необходимо выстраивать всю цепочку так, чтобы ТКО можно было собирать, сортировать и направлять на переработку», – считает эксперт.

В новом трехлетнем бюджете прослеживается акцент на решение конкретных экологических проблем, считает Хачатурян. В частности, по его словам, предусмотрено финансирование инфраструктуры для обращения с ТКО, в том числе в новых российских регионах: ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях. В рамках федерального проекта «Чистый воздух» средства направят на перевод частных домовладений с угольного отопления на газовое или электрическое, установку экологичных котлов, подключение к центральному теплоснабжению и закрытие угольных котельных, добавил эксперт. В лесном хозяйстве финансирование предусмотрено на защиту лесов от пожаров и увеличение площади лесовосстановления, отметил Хачатурян. «В целом можно сделать вывод, что государство трансформирует экологическую повестку под наиболее острые задачи – от снижения выбросов в городах до развития инфраструктуры обращения с отходами и восстановления лесов», – полагает он.

«Отдельно стоит сказать о том, что практически не звучит в бюджетных дискуссиях, но напрямую влияет на исполнение экологических расходов, – санкционное давление и связанные с ним логистические и технологические ограничения», – подчеркнул Аким. По его словам, капиталоемкие природоохранные проекты, в частности в сфере очистки сточных вод и переработки отходов, ранее во многом зависели от импортных технологий. Но после 2022 г. европейские поставщики прекратили поставки ряда видов оборудования, в том числе систем автоматизации и озонаторов.

«Глава Минстроя Ирек Файзуллин в 2025 г. прямо назвал санкции причиной провала нацпроекта по строительству очистных сооружений», – напомнил Аким. По данным Минприроды, из 126 построенных за последние годы очистных сооружений только 20 соответствуют всем нормативам, а по 19 объектам были сорваны сроки, добавил эксперт.

Еще одним препятствием для реализации экологических проектов Аким назвал высокую стоимость заимствований. Ключевая ставка ЦБ на октябрь 2026 г. составляет 14%. Для проектов переработки ТКО, финансовые модели концессий по которым изначально рассчитывались исходя из ставки 7,5%, удорожание кредитов означает необходимость пересматривать сроки окупаемости и увеличивает нагрузку на региональные бюджеты, пояснил Аким. По его словам, участники рынка государственно-частного партнерства (ГЧП) отмечают, что при ставке выше 10% инвестиционная активность практически останавливается, а реализация проектов откладывается. В экологической сфере, где инвестиции окупаются медленно, высокая стоимость заимствований становится дополнительным препятствием, считает Аким. При этом государство субсидирует до 90% ключевой ставки по облигациям РЭО, привлекаемым для финансирования инфраструктуры обращения с отходами. Это создает дополнительную нагрузку на бюджет, размер которой зависит от уровня ключевой ставки, пояснил эксперт. «Для бюджета это означает, что заложенные суммы могут не покрывать реальную стоимость проектов в новых условиях, а переносы сроков автоматически увеличивают нагрузку на следующие бюджетные циклы», – заключил Аким.

«При рассмотрении проекта трехлетнего бюджета мы обратили внимание на дефицит мощностей для захоронения отходов, удорожание экологических проектов, отставание в строительстве инфраструктуры», – рассказала Панова. По ее словам, одна из наиболее острых проблем заключается в том, что 80% объектов, предназначенных для замены временных мусорных полигонов, не будут введены в установленные сроки – до 1 января 2028 г. «Губернаторы таких регионов вынуждены будут вводить режим чрезвычайной ситуации», – ожидает она.

Образ будущего

Наиболее полно потребности в бюджетном финансировании удовлетворяются в рамках программ ликвидации накопленного экологического вреда, считает Аким. По оценке эксперта, в этой сфере определены сроки и критерии отбора проектов, в том числе для ликвидации полигона «Красный Бор» и рекультивации площадки в Усолье-Сибирском. В то же время создание системы сбора и переработки отходов, по мнению Акима, требует более эффективного использования бюджетных средств. Эксперт обращает внимание на факты мошенничества в отрасли, подтвержденные, по его словам, прокурорскими проверками и судебными решениями.

Бюджетное финансирование необходимо прежде всего для решения экологических проблем, которые невозможно устранить без участия государства, считает Юлкин. В первую очередь, по его мнению, это очистка городских и других сточных вод. «Для небольших городов, особенно расположенных вблизи значимых водных объектов, строительство современных очистных сооружений может быть неподъемной задачей. В таких случаях необходимы федеральные программы», – пояснил эколог. Еще одна важная задача, по мнению Юлкина, – ликвидация накопленного экологического вреда.

Бюджет на 2027–2029 гг. создает финансовую основу для экологических мероприятий, но не решает главной задачи – формирования замкнутой системы сбора и переработки бытовых отходов, считает Аким. По мнению эксперта, разделение этих процессов снижает эффективность всей системы. В качестве примера он привел Германию, где, по его словам, залог за одноразовую упаковку составляет не менее 0,25 евро с учетом НДС, а доля возвращаемой тары в 2021 г. превышала 96%. При этом магазины площадью более 200 кв. м обязаны принимать ее обратно. В Финляндии доля возвращаемых пластиковых бутылок достигает 92%, стеклянных – практически 100%, а в Швеции показатель для стеклянных бутылок и алюминиевых банок составляет около 85%, отметил Аким. Он также напомнил о советской системе залога за стеклотару, при которой стоимость бутылки включалась в цену напитка и возвращалась покупателю при сдаче тары. «Это не ностальгия, а доказанная модель, которую Россия может масштабировать с учетом современных методов, материалов и технологий», – считает эксперт.

«Мы сдавали стеклянные бутылки, банки, металлолом, макулатуру и т. д. Теперь мы говорим о циркулярной экономике, об экономике замкнутого цикла, но пунктов сбора многих видов вторсырья на местах нет или недостаточно», – добавил Юлкин.

По мнению Акима, отдача от 120,5 млрд руб., выделенных на проект «Экономика замкнутого цикла», будет зависеть в том числе от запуска пилотной депозитной системы для пластиковой, стеклянной и алюминиевой тары в регионах с готовой сортировочной инфраструктурой. Она обеспечит поступление вторичного сырья, без которого перерабатывающие мощности рискуют остаться недозагруженными, а инвестиции в них – нерентабельными, пояснил эксперт. «Пока средства на «Экономику замкнутого цикла» будут проходить через непрозрачные структуры посредников, а депозитная система останется нереализованной, сохраняется риск повторения ситуации, когда деньги выделены, но результат не достигнут», – заключил Аким.