Антон Васильев: «Если нужно выбрать город на всю жизнь – это Петербург»

1 мая в онлайн-кинотеатре «Кион» вышел сериал «Приговор» – история осужденного по ошибке Саввы Мартова, который так и не смог вернуться к мирной жизни на свободе и начал расследовать собственное прошлое. Главного героя сыграл актер Антон Васильев – звезда популярного «Невского» и драматичного «Хрустального». 

В интервью «Ведомости.Городу» актер рассказал, за что любит свою профессию, почему в молодости мечтал уехать из родного Петербурга, а также о своей любви к экспедициям.

«Я люблю много и тяжело работать, мне нравится так жить»

Мой герой сидел в тюрьме по надуманному обвинению. Он выходит из тюрьмы, у него начинается новая жизнь. Или продолжается старая? Мне показалось интересным попробовать понять, насколько человек может сохранить себя в тяжелых, трагических обстоятельствах. Остаются ли в нем знакомые нам чувства доверия, любви, нежности? Есть ли ситуации в жизни, которые в корне влияют на человека, после которых невозможно отмотать назад?

– Вывод я сделал следующий: если человек «живой» – думающий, сомневающийся, рефлексирующий, то у него как будто нет брони от несовершенности мира и даже меньшие жизненные кризисы наносят невосполнимый урон, который остается с ним на всю жизнь. Конечно, есть и обратный пример – люди целостные, непробиваемые, но про них я ничего не знаю.  

– Такой нет, потому что для меня сыгранная роль – это выполненная работа, часть профессии, а не курс психотерапии, жизненная трагедия или болезнь. Наверное, если в театре 20 лет  играешь какую-то роль, то она может как-то повлиять, в кино мне такое трудно представить. По-настоящему на меня повлияли учеба в театральной академии и встречи с талантливыми, увлеченными своим делом людьми. 

– Я вообще не мечтаю, нет у меня такой привычки. Есть план: не останавливаться, развиваться, не унывать, сомневаться, пробовать, чтобы  когда придет интересная история, быть к ней готовым. Актерская профессия позволяет развиваться пока ты живой, главное – не становиться суперопытным, всезнающим артистом. Тогда есть шанс вырасти профессионально, жизненно, фактурно настолько, что к тебе появится интерес у настоящих художников и  больших, серьезных фильмов в карьере станет больше.  

– Я имею в виду художественное произведение, которое задает вопросы, провоцирует на размышление, рефлексию. Жанр не важен. Это может быть и комедия. Кинокартины, при создании которых вопросы – понравится ли проект, сделает ли он кассу, что хочет в нем увидеть зритель – не являются главными для создателей.  

– Последнее, что на меня произвело впечатление из сериалов, – «Аутсорс» Душана Глигорова. Из фильмов – «Филателия» Натальи Назаровой. Из зарубежного – «Бугония» Йоргоса Лантимоса.  Понравился «Удачи, веселья, не сдохни» Гора Вербински – название уже замечательное. Это не какое-то  авторское, сложное кино, а понятная, злободневная и веселая история, я с удовольствием посмотрел. 

– Я уже давно в пути и не живу в таких категориях. Я люблю много и тяжело работать, мне нравится так жить. Слава богу, на моей почте появляются предложения о работе, и я выбираю лучший сценарий из предложенных на данный момент.  

К счастью, в ролях удается заниматься конкретной темой, которая меня волнует, и на эту тему размышлять. Мне хочется, чтобы мои роли получались авторскими. Сериал «Приговор», например, криминальная экшн-драма. Я занимался в этом материале своими делами. Если хотите, можете назвать их авторскими. Возможно, вопросы, о которых мне хочется размышлять, этот жанр не подразумевает, но я убежден, что от того, что будет чуть сложнее, хуже не будет. 

–  Я не живу в этих категориях, просто не думаю об этом. Если будет предложение, буду думать. А хочу ли я? Скорее нет, зачем? Мне по большому счету не важно, где сниматься – в венгерском кино, в Голливуде или на Ленфильме, мне важна история, которую очень захочется рассказать. Конечно же, глобально я понимаю, что язык – это важнейшая штука и что-то по-настоящему сложное я могу сыграть только на русском языке. А ходить, многозначительно смотреть вдаль, молчать – это я могу в любом кино (смеется). Амбиции… У меня как будто даже мысли нет такой. Другой у меня интерес.  

«В свой выходной я хочу оказаться в Петербурге»

– Это было 20 лет назад. Я закончил театральную академию, мне предложили работать в театре в Риге. 2006 год – кино нет, стримингов нет. Мы, когда учились, думали: если повезет, то тебя возьмут работать в театр. Слова «кино» не было. Мы даже не мечтали о съемках в кино. Меня пригласили в театр в другую страну, обещали роли – суперприключение! К сожалению, не сложилось у меня там, я ничего не сыграл, но с большим теплом вспоминаю то время и очень благодарен Андрею Прикотенко, который меня позвал в это путешествие. 

В Риге есть замечательный Латвийский национальный театр, сильнейший. Я работал в Рижском русском театре: он на тот момент был таким бульварным, развлекательным. Потом, кстати, там появилось много глубоких спектаклей, классных режиссеров. Рига – это был короткий период в поиске своего места в профессии. 

– Какое-то время я жил в Москве. Потом вернулся в Петербург. Сейчас база в Петербурге, а живу я в поезде и самолете. 

– Мне очень нравятся Москва и ее ритм, лучший город на земле для работы. Но в свой выходной я хочу оказаться в Петербурге – просто ходить, молчать и в очередной раз поражаться его величию. В свое время я очень хотел уехать из Петербурга. В Ригу уехал, в Москву. А как уехал – думаю: «Как там дома, в Петербурге?» Так что если нужно один город выбрать на всю жизнь, то это, конечно, Петербург!

– Что-то юношеское. Мне хотелось быть самостоятельным, жить свою жизнь. Тем более было ощущение, что Петербург очень академичен. Все, что касается какого-то новаторства, нового театра, современного, импровизации, – этого в Петербурге не было в тот момент. А хотелось быть острым, злободневным, современным.

Я хотел заниматься современным театром во чтобы то ни стало: с деньгами, без, на 30 человек, на 3000. Вообще, нереализованность, ощущение невероятной силы и желания, но невозможность применить свою энергию – разрушительная, страшная сила. 

– Наверное, появились, только мне они теперь не очень интересны. Не совпали мы во времени. Видимо, я уже старый, но я в них вижу желание быть просто современным, эпатажным, а этого мне уже маловато, хочется смысла и высказывания.  

В Петербурге, мне кажется, кроме Андрея Могучего, который умеет делать  актуальный, образный театр и строит его на очень подробном, честном актерском существовании, мне назвать некого. 

«Перед каждым спектаклем в кулисе я стою и говорю себе: “Что я здесь делаю?”

– Учился я на театрального актера. И план был попасть в театр – играть сначала небольшие роли, потом побольше и так состояться в театре. Этот план  проваливался, и вдруг возникло кино. И после этого появился интерес ко мне и в театре, стали предлагать серьезные роли. Но если в кино я готов на компромиссы, то в театре нет. Театр – очень затратная вещь. Все эти наши киношные усталости не идут в сравнение с усталостями театральными. 

– Как ни крути, главное – для чего мы собрались, что хотим сказать. Это должна быть команда единомышленников, должно быть что-то мне созвучное и волнующее меня. Мне-то с этим жить, а не только премьеру сыграть. Вот сейчас мы играем “Варшавскую мелодию” с Мариной Александровой, где  минимум компромиссов, хотя это антрепризный спектакль. Но “антрепризный” не равно “плохой”. Это совершенно серьезная, полноценная театральная работа. Вот так – да, мне интересно. Хотя каждый раз думаю: зачем? Это другие затраты, по-другому стачиваешься – намного быстрее, чем в кино. Перед каждым спектаклем в кулисе я стою и говорю себе: “Что я здесь делаю? Нахрена я согласился?” А потом еду домой и думаю: “Молодец, Антоха, еще живой!” Или наоборот: «Что ты творил сегодня? Пора уходить из профессии!» Но это важнейший диалог с самим собой, без которого как будто бы непонятно, зачем вообще этим всем заниматься. 

«Я из Петербурга, архитектуры и музеев «наелся» с детства»

– У меня нет любимых мест. Я люблю места менять. Люблю ехать куда-то просто ради того, чтобы ехать. Дорога – важная часть моей жизни: проводницы, ожидания транспорта, случайные знакомства – все это делает жизнь намного объемнее. Для меня это важно. Попробуйте просто сгонять в Томск, Красноярск или Ростов-на-Дону. Обожаю эти места: у каждого свой характер, свое настроение. Нет лоска и показухи. Мне там очень спокойно. 

Я из Петербурга, архитектуры и музеев «наелся» с детства. Поэтому считаю, что как в Питере надо ходить дворами, так и по приезде, например, в Екатеринбург, классно пройтись по дворам – только там можно по-настоящему почувствовать город. 

– В моей профессии есть супербонус – я могу работать в разных местах: можно, например, поехать на остров в Греции и там работать. Поэтому я фанат экспедиций. Например, «Приговор» мы снимали в Твери. Врать не буду – нет ничего невероятного в Твери, но это тоже город со своим характером, и я с большим теплом вспоминаю как съемки, так и вечерние прогулки по Трехсвятской улице. Это ведь магия – ты одновременно и работаешь, и путешествуешь! 

Я советовал посмотреть сериал «Аутсорс», оператор этого проекта Батыр Моргачев решил снять его на Камчатке. Почему? Можно ли это снять в другом месте? Конечно, можно. Но он придумал решение: тюрьма, в которой люди сидят в метровых камерах, а вокруг невероятная природа и бескрайние просторы. Круто! Считаю это творческой победой. Подобные вещи можно реализовать только в экспедиции. Это неудобно, дорого и не необходимо, но это то, зачем я пришел в профессию, – чудо! 

– Город Шахты, конечно, когда снимали «Хрустальный». И остров Скопелос в Греции. Три недели мы там снимали. И это было тяжело: жарко, все сгорели, куча проблем. Но ты думаешь: «Реально это проблемы? Серьезно?» 

Или недавно мы снимали сериал «Москва слезам не верит. Все только начинается», где у нас была сцена на Эльбрусе на высоте 5000 км. Люди готовятся годами, чтобы подняться туда. А мы прилетели, час поспали, потом нас подняли туда, дали кислородные баллоны. Мы с Мариной (Александровой – Прим. «Ведомости. Города».) играем сцену, а на фоне солнышко как в National Geographic встает. Сразу после спустились вниз, уехали. Тебе буквально дали пробник чуда. Тяжело было? Тяжело. Холодно, не выспались, горная болезнь. Но это же чудо. И в то же время работа. И в этот момент думаешь: «Кто устал?»