Марина Шестакова: «Борьба с лишним весом – это одновременно и борьба с диабетом»

России проживает почти 6 млн человек с сахарным диабетом, но недиагностированных случаев этого заболевания может быть намного больше. О том, почему люди не знают о своем диабете и как его вовремя выявить, какие вирусы могут спровоцировать развитие болезни и что можно сделать для профилактики, а также как работают «школы диабета» и зачем их надо посещать каждые три года, в интервью «Ведомости. Здоровью» рассказала заместитель директора НМИЦ эндокринологии им. академика И. И. Дедова Минздрава России – директор Института диабета Марина Шестакова.

– По итогам 2025 г., по данным Росстата, всего в стране 5,8 млн больных диабетом. Из них приблизительно 5,5 млн человек имеют диабет 2-го типа и около 300 000 человек – диабет 1-го типа. Вот такое распределение в пользу диабета 2-го типа. Есть еще небольшая когорта пациентов, имеющих другие типы диабета. Это могут быть генетически опосредованные типы – с мутацией в каком-то одном гене. О них тоже надо знать, потому что они требуют другого лечения. Еще есть гестационный сахарный диабет – это диабет, возникающий во время беременности. Он может пройти после беременности, но сохранится фактор риска того, что спустя время диабет может вернуться.

Растет ли общее количество россиян с диабетом? Да, оно растет. За последние 20 лет появилось приблизительно 3,5 млн дополнительных больных. Т. е. каждые 20 лет численность пациентов с диабетом примерно удваивается. Так происходит в России и во всем мире. Но важно понимать, что те 5,8 млн человек, о которых я говорю, ссылаясь на Росстат, – это лица, получившие свой диагноз. Диабет у них выявлен, на них заведена амбулаторная карточка, и они начали получать лечение. Но есть еще и недиагностированные случаи болезни.

«Люди не знают, что у них диабет»

– В 2015 г. мы проводили в стране эпидемиологическое исследование: проверяли на диабет россиян 18–79 лет, которые говорили нам, что у них его нет. Выяснилось, что число случаев невыявленного диабета, о котором люди не знали, было таким же, как и число диагностированных случаев. Т. е. цифру [распространенности сахарного диабета, по данным Росстата] можно было умножить на два и получить реальную численность больных.

Диабет 2-го типа часто не выявляется. Почему? Потому что ничего не болит. И люди не знают, что у них диабет. Его нужно активно выявлять. Сейчас самое активное мероприятие в рамках федерального проекта «Борьба с сахарным диабетом» – это раннее выявление диабета. В эту работу вовлечены эндокринологи, терапевты, профилактологи и врачи первичного звена здравоохранения, которые проводят диспансеризацию.

Очень мощные усилия брошены на диспансеризацию. Наша страна всегда славилась своей диспансеризацией. Сейчас эта работа проводится очень эффективно. И всех людей, которые приходят на диспансеризацию и имеют факторы риска, обязательно проверяют на диабет. Разрыв между выявленными и невыявленными случаями диабета 10 лет назад был двукратным, сейчас он сократился приблизительно на 15–20%. Т. е. доля выявленного диабета стала больше, чем невыявленного.

Федеральный проект рассчитан на период до 2030 г., и мы продолжаем наращивать масштабы диспансеризации. Но и с окончанием проекта она не закончится, а останется в структуре организации медицинской помощи населению. И врачи продолжат обращать внимание на риски диабета.

Тест на гликированный гемоглобин (процент соединения глюкозы с гемоглобином, в норме он не должен быть выше 6%. – «Ведомости. Здоровье»). помогает своевременно поставить диагноз. Сахарный диабет 1-го типа всегда диагностируется более-менее вовремя: диагноз может запоздать на несколько месяцев, но не более того, потому что появляются яркие признаки недомогания – слабость, жажда, мочеизнурение, потеря веса.

Пациент с сахарным диабетом 2-го типа приходит к врачу только тогда, когда у него вдруг начались осложнения. Либо со стороны зрения, либо со стороны сердца, либо со стороны почек, либо на ногах появляются трофические язвы. Например, человека с инфарктом или инсультом госпитализируют в кардиологическое отделение, там ему проводят обычное обследование. После чего говорят: «А вы знаете, дружище, что у вас сахар высокий?» Он отвечает: «Первый раз слышу». Так бывает очень часто.

Мы с коллегами из НМИЦ кардиологии им. академика Е. И. Чазова Минздрава России пытались выяснить, сколько пациентов, не зная про свой диабет, впервые обращаются к кардиологам с гипертонией, перенесенным инфарктом, хронической сердечной недостаточностью, стенокардией. Выяснилось, что 50% из пришедших к ним по поводу кардиологического диагноза имели диабет или преддиабет, но ничего об этом не знали. Вот такая это коварная болезнь.

– Избыточный вес и ожирение – это основные факторы риска развития сахарного диабета. Поэтому борьба с лишним весом – это одновременно и борьба с диабетом. Государство сейчас уделяет очень большое внимание борьбе с ожирением. Есть и другие факторы риска, которые должны насторожить: гипертония и нарушенный липидный обмен. Оба этих фактора связаны с инсулинорезистентностью, сниженной чувствительностью тканей к действию инсулина. И могут даже быть первыми симптомами, говорящими о том, что вот-вот может нарушиться углеводный обмен.

Еще один фактор риска – наследственность. Если родственники первой линии – мамы, папы, бабушки или дедушки – болеют диабетом, надо быть начеку. Это не значит, что у человека 100% возникнет диабет. Но риски есть, так как он может иметь семейную предрасположенность к развитию болезни. Важно знать, что свой диабет, заложенный где-то в генах бабушек-дедушек, можно предупредить за счет изменения образа жизни. Если начать правильно питаться и много двигаться, этого уже будет достаточно. И здесь речь не идет о соблюдении специальных диет, это просто сбалансированное питание. Надо потреблять много клетчатки и ограничить легкоусвояемые углеводы, сладкие газированные напитки и даже свежевыжатые соки, к сожалению. Сахара в них больше, чем витаминов.

Гестационный диабет тоже может быть фактором риска. Даже если такой диабет исчез после родоразрешения, надо быть начеку. Если поджелудочная не справилась во время беременности, значит, она может не справиться и спустя 3–5 лет. Может развиться диабет – чаще всего 2-го типа. У нас в центре есть отделение, которое занимается гестационным диабетом. Мы этих женщин не упускаем из виду, наблюдаем и дальше, чтобы не допустить развития диабета в будущем.

– Мы внедряем уроки по гестационному диабету и дальнейшей профилактике в «школах диабета» по всей стране. Всего во всех регионах работает около 2300 школ, их посещение для пациентов с диабетом бесплатно. Есть отдельные школы для взрослых, для детей и их родителей. Одна амбулаторная школа для взрослых больных рассчитана на 2500 человек. Для детей – одна школа на 200 человек. В каждом лечебном учреждении с эндокринным отделением обязательно работает еще и стационарная «школа диабета».

Всю эту информацию также доносим на интернет-портале «Про диабет» (pro-diabet.ru). Мы его сделали тоже в рамках федерального проекта «Борьба с сахарным диабетом». Там есть информация для всех: для здорового населения, которое хочет узнать про факторы риска, для людей с диабетом и их родственников, для детей и родителей, для организаторов здравоохранения, для государственных служащих, парламентариев, экспертов, журналистов.

«Взрослых тоже надо встряхивать, когда они уверены, что уже знают больше врачей»

– Да, их достаточно. Для «школ диабета» официально установлено штатное расписание, кадровый состав, оснащение кабинетов. На полставки работает врач и на полную ставку – медсестра. Именно она, как и во всем мире, берет на себя основную заботу по обучению граждан всем навыкам жизни с диабетом. Медсестра рассказывает, как питаться, двигаться, как сделать кожную складку для инъекции инсулина. Но при этом врач все контролирует.

Важно, что теперь ФОМС (Фонд обязательного медицинского страхования. – «Ведомости. Здоровье») эту работу оплачивает. «Школы диабета» работали и до 2023 г., но на добровольных началах. В регионах школы создавали наиболее активные врачи-эндокринологи, держали их сотрудников на своих ставках. Менее активные региональные лидеры не могли найти такие ставки, поэтому в школах работали добровольцы, которые обучали пациентов просто в силу своего призвания. Когда под руководством Минздрава создавался федеральный проект «Борьба с сахарным диабетом», задачу воссоздать «школы диабета» поставили на самое главное место. Если человек не обучен, то, получив инсулин в стационаре, он не будет знать, как его применять самостоятельно. Он будет колоть одну и ту же дозу одной иглой в одно и то же место, не догадываясь, что место инъекции и иглу надо менять каждый день. Но главная цель обучения в том, чтобы он перестал быть заложником болезни. В «школе диабета» пациент получает ровно столько знаний, сколько нужно для уверенных автономных действий: как подобрать дозу при низком или высоком сахаре, как рассчитать инсулин на еду, что можно съесть. При этом он не остается один на один со своей болезнью – напротив, он учится чувствовать, когда нужна консультация специалиста. Так он обретает независимость в повседневной жизни, не теряя связи с врачом, и избавляется от тягостного ощущения, что диабет управляет им, а не он диабетом.

– Дети, как правило, все на инсулине, но в детских школах тоже есть разные направления: кто-то на шприц-ручках, кто-то на инсулиновых помпах (небольшое устройство для автоматического, непрерывного введения инсулина. – «Ведомости. Здоровье»). Важно, что дети по всей стране сейчас обеспечены системами непрерывного мониторинга глюкозы за счет федерального бюджета, за что большое спасибо правительству и Минздраву. Помимо врачей и медсестер в этих школах обязательно работают психологи. Это очень важный компонент, потому что нужно преодолевать разные барьеры, сформированные в головах наших пациентов. Психолог нужен и родителям, которые столкнулись с проблемой диабета. В 3–4 года ребенок воспринимает все как игру. А родители в шоке, их надо привести в чувство, иначе они своим стрессом будут угнетать ребенка.

Взрослые люди тоже впадают в стресс от диагноза. Им тоже нужен психолог. И не только на первом этапе, но и в дальнейшем, когда они адаптируются к своему состоянию и перестают контролировать болезнь. Их тоже надо встряхивать, когда они начинают думать, что уже знают больше врачей и школа им больше не нужна.

Почему взрослые пациенты должны посещать очную школу раз в три года? Потому что за три года знания выветриваются. Кроме того, за три года для борьбы с диабетом могут появиться инновационные препараты, устройства. Например, в последние пять лет стали доступны системы непрерывного мониторинга глюкозы. Надо рассказать, как ими пользоваться.

В школах рассказывают про создание семьи, про занятия спортом. Знаете, сколько у нас спортсменов с диабетом 1-го типа? Не просто спортсменов, а чемпионов страны по самым разным видам спорта. Спортом при диабете можно и нужно заниматься.

– Пациент не просто может, он должен попасть туда. В «школу диабета» направит врач, который его наблюдает.

– Может, конечно. Она может и свою школу организовать, если хочет. Но школа школе рознь. Задача Эндокринологического научного центра заключается в том, чтобы «школы диабета» по всей стране обучали пациентов и их родственников по единой программе. Знаете, как сейчас учебники по истории обновляются – их делают едиными для всех школьников. Важно, чтобы информация была изложена доступным языком, с иллюстрациями. Чтобы ее можно было найти и в бумаге, и на сайтах. Мы приглашаем к нам, в НМИЦ эндокринологии имени академика И. И. Дедова, врачей и медсестер, которые будут работать в этих школах по всей стране. Они к нам приезжают, мы каждого обучаем, как учить больных. И эта работа продолжается.

«Вакцинация от детских инфекций – это профилактика диабета»

– К сожалению, повлиял. Во время эпидемии ковида больные сахарным диабетом умирали чаще, чем другие. Если диабет был плохо компенсирован, то вирус интенсивно размножался и активно вызывал цитокиновый шторм у наших пациентов, и, к сожалению, многие погибали. Мы переоборудовали в нашем центре один из корпусов под ковидный центр и работали там в средствах индивидуальной защиты.

– Пациент не достиг хорошего результата по показателям сахара крови. Хотя он вроде таблетки получает или инсулин, назначения выполняет, но сахар остается вне зоны нормы. Вот для чего нужны школы, там объяснят, почему диабет не компенсируется, в чем причина и что нужно сделать. Это должен и амбулаторный врач объяснить, но диспансерное наблюдение предполагает профилактический визит к врачу раз в год. А весь год он, скажем так, предоставлен сам себе. Пациент не обязан госпитализироваться, если хорошо себя чувствует. Он только должен раз в три месяца прийти в лабораторию и сдать анализ крови на гликированный гемоглобин. Правда, если он увидит, что результат плохой, тут же может записаться внепланово к врачу.

– Во время ковида увеличилось число больных диабетом как 2-го, так и 1-го типа. А 1-й тип – это аутоиммунное заболевание. Т. е. пострадала иммунная система. В некоторых случаях это могло произойти из-за ковида. Что это значит? Иммунная система стала вести себя неправильно. При корректной работе она должна нас оберегать от вирусов, бактерий и других внешних факторов. А тут она не только нас перестала оберегать, но еще и восприняла собственную поджелудочную железу как врага. И стала атаковать те клетки, которые в норме у человека секретируют инсулин. Что такое диабет 1-го типа? Это состояние, при котором поджелудочная железа совсем не вырабатывает инсулин. И единственное лечение при диабете 1-го типа – это инъекция инсулина. Другого варианта нет. Тогда как в случае диабета 2-го типа инсулина вырабатывается достаточно много, но он не усваивается. Поэтому обычно начинают терапию с препаратов, которые помогают активировать действие собственного инсулина, а спустя многие годы уже перейти на инсулин. Таких вирусов, способных спровоцировать развитие болезни, много. Помимо ковида это все вирусы, вызывающие детские инфекции: корь, краснуха, паротит, цитомегаловирус.

– Кстати, вокруг вакцинации есть много мифов, особенно у родителей. Некоторые из них боятся вакцинировать своих детей. А именно боятся спровоцировать какой-то ненормальный иммунный ответ. У профессионального сообщества эндокринологов позиция другая: как раз таки вакцинация от детских инфекций профилактирует диабет 1-го типа. Дети не заболеют этими инфекциями, а значит, у них не будет дополнительного фактора риска, способного спровоцировать развитие диабета. Поэтому родителей стоит успокоить: детей надо обязательно прививать.

Что происходит с диабетом 1-го типа у детей? Действительно – и нас это тоже огорчает – число таких пациентов подрастает. Раньше мы считали, что это некая генетическая предрасположенность к развитию заболевания, что есть дефект, который ведет к поломке иммунной системы. Но заболевание крайне редко передается от родителей. Если у мамы или папы есть диабет – это совсем не значит, что у ребенка он будет тоже. Генетика ненаследуемая. Может передаваться предрасположенность, но не само заболевание.

Казалось бы, генетика – нечто незыблемое. С чего бы ей с годами накапливаться, с чего бы повышаться числу больных диабетом детей? Значит, есть что-то еще, что провоцирует развитие диабета. Мы называем это эпигенетикой. Это влияние факторов внешней среды, которые вот эту незыблемую генетику как-то покусывают и заставляют проявиться даже тогда, когда она не должна была проявиться. Что это за факторы? Первый фактор мы с вами обсудили. Это нарастающее число инфекций: и вирусных, и невирусных, например бактериальных, – любых. Даже новые заболевания появляются – вот COVID-19 появился. Конечно, это травмирует иммунную систему. Есть еще и стрессы. Иван Иванович [Дедов, президент центра, главный внештатный специалист-эндокринолог Минздрава России] любит приводить пример: собака у ребенка погибла – и все, на следующий день он получил сахарный диабет. Это взрыв всех гормонов, которые отвечают за стресс внутри организма, они прямо воздействуют на иммунную систему и провоцируют ее.

Любопытно, что ожирение, которое вроде бы приводит ко 2-му типу диабета, является состоянием внутреннего незаметного воспаления жировой ткани. А воспаление жировой ткани – это не что иное, как провокация иммунной системы, потому что иммунная система на любое воспаление должна реагировать. Но это не то воспаление, которое протекает с температурой. Мы его называем субклиническим, или метавоспалением. Оно тихое, как угольки в печке или в камине, – чуть-чуть тлеет. Но тем не менее это не норма, оно тоже раздражает иммунную систему.

Есть даже когорты детей с избыточным весом или ожирением, которые вдруг заболевают не 2-м, а 1-м типом диабета. И у взрослых, и у молодых людей с ожирением может развиться 1-й тип диабета – для нас это нетипично, у них должен быть скорее 2-й тип заболевания. А происходит это потому, что метавоспаление настолько раздражает иммунную систему, что приводит к аутоиммунному поражению поджелудочной железы. Вот эти эпигенетические факторы – инфекции, стресс, ожирение – и приводят к росту заболеваемости диабетом 1-го типа.

– Да, это другие формы диабета.

– Меньше 1%. Примерно 85% – это диабет 2-го типа, 10% – диабет 1-го типа. На оставшиеся 5% приходится гестационный диабет и другие формы. И внутри этой категории – как раз в «других формах» – около 1% приходится на генетически обусловленный диабет. Теперь молекулярно-генетические исследования, позволяющие найти поломанный ген, вошли в рутинную практику. Мы можем найти мутацию того самого гена, который отвечает за поломку пути обработки глюкозы, из-за чего и развивается диабет. Причем для детей в России такие исследования бесплатны.

– У нас на эту тему проходит много исследований. Формы диабета называются по-разному. Например, MODY-диабет (Maturity-Onset Diabetes of the Young, или диабет зрелого типа у молодых. – «Ведомости. Здоровье»). Это моногенное заболевание. Что значит «моногенное»? Значит, поломка произошла в одном гене. А диабет 1-го и 2-го типа – это полигенные заболевания (т. е. возникают из-за совместного вклада множества генов. – «Ведомости. Здоровье»). Если бы мы знали, что поломка какого-то одного гена отвечает за диабет 1-го или 2-го типа, мы бы уже давно этот ген «вылечили». Сейчас и генная терапия есть. Но в данном случае нет той самой мишени, которая позволила бы это сделать. Сразу много генов отвечают и за диабет 1-го типа, и за диабет 2-го типа. А вот при MODY-диабете есть один конкретный ген. В перспективе можно его исправить и избавиться от заболевания. Но это в перспективе, когда генная терапия достигнет рутинного применения. Пока же и у нас, и в других странах только лишь идут эксперименты по возможностям генной терапии при том или ином моногенном заболевании.

«До недавнего времени ожирение не казалось людям болезнью»

– Холестерин, глюкозу натощак проверят обязательно. Из биохимии еще ферменты печени проверяют – АЛТ, АСТ. И дальше общий анализ крови, общий анализ мочи. Если врач провел первый этап диспансеризации, все проверил, все вроде бы нормально, но у человека есть избыточный вес, гипертония, высокий холестерин в крови, немного повышенная глюкоза натощак, но ниже диагностического порога для диабета, то он скажет: «Идите-ка вы на второй этап диспансеризации». А на втором этапе как раз определяют гликированный гемоглобин (средний уровень сахара в крови за длительный период. – «Ведомости. Здоровье»). Это обязательный тест с 2021 г. Он уже покажет все, потому что гликированный гемоглобин не зависит от того, пришли вы натощак или нет. Он дает усредненную картину за три месяца. В норме гликированный гемоглобин должен быть меньше 6,0%. Это биохимическая реакция, она выявляется на приборе. А если с глюкозой связано больше 6,5% гемоглобина, значит, человек находится в условиях хронически повышенной глюкозы и у него диабет. Если же этот показатель между 6,0 и 6,5%, то в этом случае говорят о высоком риске диабета, так называемом преддиабете. Это тоже повод срочно принять меры, избавиться от лишнего веса, изменить питание, образ жизни и вернуться в норму.

– Прежде всего при наличии слегка повышенной глюкозы натощак. Это основной фактор. Но ему, как правило, сопутствуют ожирение, гипертония и нарушенный липидный обмен. Если у вас набор из этих факторов риска, вас направят сдавать гликированный гемоглобин.

– Весь наш центр принимал участие, и я, конечно, тоже.

– Наталья Георгиевна Мокрышева, директор нашего центра, лично возглавляет и отслеживает эту работу. Мы собираемся практически каждую неделю, чтобы отточить какие-то позиции. Собираемся вместе с профилактологами и терапевтами под руководством Оксаны Михайловны Драпкиной (главный внештатный специалист по терапии и общей врачебной практике Минздрава России. – «Ведомости. Здоровье»), потому что это наша общая задача. Больной с ожирением не всегда приходит к эндокринологу, он может прийти к терапевту. Поэтому мы разрабатываем эту программу сообща. Прежде всего мы с терапевтическим и профилактическим звеном обновляем клинические рекомендации по ведению, лечению, выявлению ожирения и т. д. Это юридический документ для всей страны. Сейчас мы находимся на этапе его обновления. Они уже были, конечно же, эти рекомендации.

– Да, но сейчас мы их обновляем с учетом всего нового, что появилось, и того, как уточнились диагностические подходы. Кроме того, сообща мы проводим очень много мероприятий и для врачебного сообщества, и для населения, чтобы люди понимали свои риски. До недавнего времени ожирение даже не казалось людям болезнью. Оно есть в международной классификации болезней (МКБ), у него есть свой шифр – но пациенты, не имеющие отношения к медицине, не догадывались, что они больны. Порой врачи тоже этого не замечали.

Признать ожирение болезнью – серьезный шаг. Это не косметический дефект. И это не то, на что пациент может сказать: «Хочу – лечу, не хочу – не лечу, это мое личное дело». Конечно, это его личное дело – лечить свою болезнь или не лечить. Но тем не менее избыточный вес – это мощнейший фактор риска заболеть преддиабетом и сахарным диабетом. Во-первых, само ожирение – это уже болезнь. Но оно же является фактором риска для других заболеваний. И это нужно внушить населению, чтобы они проявляли беспокойство. Врачами ожирение должно отслеживаться.

Сейчас в статталоны ввели графы «ожирение» и «морбидное ожирение». Т. е. человек с ожирением не пройдет мимо, потому что каждый врач будет обязан записать этот диагноз в талон. Поэтому у нас статистика улучшилась. И, соответственно, будет расти ожирение. Это совершенно не значит, что мы плохо работаем. У нас ожирение сейчас будет расти, диабет будет расти, потому что выявляемость повысилась. В этом главное.

Сейчас все хорошо регистрируется. Каждый год мы будем видеть в отчетности Росстата нарастание, нарастание, нарастание. Но когда-то оно выйдет на плато, конечно. Тогда, очевидно, когда мы учтем всех наших пациентов.

– С 2023 г. в нашем центре лечения и профилактики метаболических заболеваний и ожирения выстроена эффективная многогранная система помощи. Пациент получает консультации эндокринолога, диетолога, фитнес-инструктора, психолога и даже сомнолога – ведь ожирение связано не только с пищевым поведением, но и с нарушением режима труда и отдыха. Помимо сдачи анализов человека сопровождают минимум четыре специалиста. Но семейным людям нужна поддержка и от близких, поэтому мы создали семейную школу. Например, мужчинам мы рекомендуем приводить на консультации жен, потому что зачастую детям готовят именно они. Приглашаем на консультации бабушек и дедушек, так как они склонны перекармливать внуков. Таким образом, для всей семьи проводятся терапевтические школы и консультирование – эффект особенно высок, когда родные приходят все вместе.

Мы не оставляем пациентов надолго без наблюдения. Предлагаем повторные визиты индивидуально: раз в три месяца или раз в полгода, потому что полезные знания имеют свойство забываться и требуют повторения. Также у нас действует телемедицинская система: в течение года после консультации пациент может получать дистанционную поддержку без личных визитов. Это удобно и помогает удерживать результат. И конечно, мы индивидуально подбираем лекарственные препараты для снижения веса.

«Не все хирурги знают, что ноги пациента с диабетической стопой можно спасти»

– Усиливаем диабетологическую часть Эндокринологической службы страны. Пациенты с сахарным диабетом теряют зрение, если вовремя не принять меры. Мы вместе с Минздравом это обсудили, теперь идет оснащение новым оборудованием офтальмологических кабинетов в региональных эндокринологических центрах. Пригласили туда офтальмологов с компетенцией диагностики и лечения диабетической ретинопатии, дали им возможность работать.

То же самое мы делаем с кабинетами диабетической стопы. Хирурги, не знакомые с проблемой диабетической стопы, не всегда знают, как спасти ноги пациентам с таким осложнением. Они не всегда знают, что ноги можно спасти. Они думают, что если появилась трофическая язва и она расползается, то все, ногу необходимо ампутировать. На самом деле эти раны чаще всего не связаны с нарушенным кровотоком в ноге, а значит, их можно вылечить без ампутации, но это надо знать и уметь делать. Мы открываем в регионах кабинеты диабетической стопы, посылаем своих специалистов в российские субъекты. Вот только что вернулась из Алтайского края наш врач, которая месяц обучала местных специалистов, как спасать ноги. Наши специалисты также постоянно работают на новых территориях – трудятся вахтовым методом. Там мы помогаем очень во многом. Учим, внедряем новые технологии и просто консультируем.

– Да, это возмутительно! Я удивляюсь, когда узнаю, что пациенты, ничего в этом не понимая, приходят и говорят: «А теперь разберитесь, у меня там что-то не так пошло». Семаглутид, как любой препарат, имеет свои показания и противопоказания. Заниматься самолечением несведущим пациентам нельзя ни в коем случае. Человек должен быть обследован до назначения этого препарата, чтобы выявить все подводные камни, которые могут возникнуть. Надо понимать, нет ли каких-либо желудочно-кишечных заболеваний, которые могут обостриться на фоне приема этого препарата. Почему? Потому что препарат замедляет прохождение пищи по желудку и кишечнику. Это может спровоцировать холециститы, камнеобразования, запоры – может быть много всего.

– Такие обращения есть, и приходят, как правило, те, кто сами себе препарат назначили.

– Мы рисков не видим. Большинство компаний не ушли и продолжают активно развиваться на нашем рынке. По многим позициям отечественные фармпроизводители наладили выпуск в том числе инновационных препаратов. Я наблюдаю интересную вещь. У меня есть несколько пациентов из-за рубежа. Раньше как было? Наши пациенты ездили в Турцию, чтобы купить препарат. Сейчас что произошло? Пациенты оттуда приезжают в Россию, закупают наши тирзепатиды и семаглутиды, потому что они дешевле. А эффективность – мы проверили – просто отличная. Представляете, все наоборот! Так что честь и хвала нашей фармпромышленности.

В подготовке материала участвовала Виктория Ларченко