Стиль жизни
Бесплатный
Ольга Фукс
Статья опубликована в № 3057 от 12.03.2012 под заголовком: Раздор и Послер

Современные пьесы на фестивале «Золотая маска»: Публика оказалась в зеркале «Язычников» и на лекции про «Казус Послера»

Театры из провинции, выступающие на фестивале «Золотая маска» в программе «Новая пьеса», ставят перед зрителем нешуточные вопросы – например, кто есть мы или что есть искусство
Золотая Маска

Театр из шахтерского Прокопьевска, получивший в прошлом году приз критики за спектакль «Экспонаты» по пьесе Михаила Дурненкова, теперь приехал уже с маленькой спецпрограммой, а в ней на первом месте «Язычники» – последняя пьеса Анны Яблонской, погибшей год назад в «Домодедово».

Семейная, бытовая вроде бы драма. Муж – безработный музыкант, жена – горе-риэлтор днем, швея ночью, добытчица и стерва круглосуточно, дочь-студентка с неудачным любовным опытом и всеми присущими возрасту бунтами. На голову им сваливается бабушка-богомолка, много лет мыкавшаяся по монастырям. Анна Яблонская ступила на запретную территорию, почти что Зону. Грязный табачно-водочный бизнес, которым занимаются служители церкви. Грань между верой и воцерковленностью. И наконец, самый болезненный вопрос: о том, какой ген оказался в нас более живучим – язычества или христианства.

Режиссер Вера Попова использует такой же простодушный и действенный прием, как язык самой пьесы, – ставит «зеркало» перед залом: семейная история разыгрывается на рядах театральных кресел. Ну а в том, что прокопьевские артисты счастливо нащупали подлинную живую интонацию сегодняшнего дня, мы убедились еще в прошлый раз.

Театр из другого города – Центр современной драматургии Екатеринбурга – приехал в Москву с моноспектаклем «Казус Послера»: всего один актер да видеопроектор. Модный нынче жанр лекции о современном искусстве на деле оказывается театральной мистификацией (особенно остро реагируют на нее галеристы). Лектор (Александр Фукалов) рассказывает о некоем парижском художнике Послере, который нашел свою нишу – рисовать то, что осталось после... «После Джоконды», «После завтрака на траве», «После сороки». Унылые копии пейзажей, лишенные героев и сюжетов, находят покупателей. Апофеозом становится выставка «После всего» – пустая, хорошо освещенная галерея и увесистый том комментариев и исследований к ней.

Мелькают видеокадры: картины Леонардо, Мане, ван Дейка – и Послера. Лектор прощупывает аудиторию на знание живописи – аудитория путается и смущается. Остроумный текст разливается на ручейки: тут тебе детективная история об аукционе, породившем тучу претендентов на первенство идеи (пардон, дискурса); там – реальные факты про одаренного шимпанзе, чье вдохновенное малевание продается за баснословные (согласно спросу) деньги. Мистификация лишний раз ставит гамлетовский вопрос: что есть современное искусство – деградация, профанация, провокация, поиск новых форм, свидетельство тупика или прорыв в неизведанное, лукавство ли художника, его ли исповедь или «иное».

Возникает подозрение – а не является ли такой же мистификацией автор пьесы Жан Мужено. Но оказалось, есть такой драматург, десять лет писавший небольшие пьесы, пока одна из них не принесла ему успех.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать