Статья опубликована в № 3822 от 29.04.2015 под заголовком: С головой в облаках

Хореограф Триша Браун снимает свои постановки со сцены

Прощальные гастроли ее компании прошли в Берлине
Хореография Триши Браун аскетична и рациональна
Trisha Brown Dance Company / Nan Melville

Гастроли в берлинской Akademie der Kuenste длились четыре дня – две танцевальные программы, фильмы, беседы, мастер-классы и множество профессионалов современного танца в зрительном зале. Прощались с эпохой. Триша Браун, которой 78 лет, не распускает Trisha Brown Dance Company, но больше не будет показывать свои работы. Причин множество, включая финансовые, но основная – Браун не делает новых постановок, а без них компания теряет актуальность.

Актуальной Браун умудрялась быть более полувека – не только в 1960-е, когда стала одной из основательниц Judson Dance Theater, легендарной протестной группы американского танца, или в 70-е, когда основала собственную компанию. И в нулевые она оставалась влиятельной персоной на всех освоенных ею для современного танца территориях – от оперы («Орфей» Монтеверди в ее постановке – классика ХХ в.) до арт-галерей. Хотя главная, открытая Тришей Браун для танца площадка – собственно город: урбанистические ландшафты и ее хореография, использующая обычные человеческие движения, всегда отлично договаривались. Именно Браун вытащила хореографов и танцовщиков всего мира на свежий воздух – на крыши и стены домов, в парки и на улицу.

Что с наследием

Сontemporary dance, культура более молодая, чем балет, с проблемой сохранения наследия столкнулась недавно, когда из жизни стали уходить корифеи вроде Пины Бауш, театр которой еще существует, или Мерса Каннингема, компания которого уже распущена. Идея музейной консервации хореографам contemporary не близка: Уильям Форсайт завещал не показывать его работы после смерти, Триша Браун расстается со своими вещами еще при жизни.

Берлинская Академия искусств в Тиргартене как будто для Браун и спроектирована – на лестницах, в фойе и потайных кармашках зимних садиков, вечно припрятанных тут за какой-нибудь стеклянной стеной, показывали «Ранние вещи» (Early Works ). От хрестоматийных уже «Аккумуляции» и «Испанского танца» до не менее популярных, но даже профессионалам трудных прогулок буквой V (по двое, ступня к ступне, сцепившись руками, накренив корпус) и этюдов с палками, которые танцовщики сложным образом стыкуют в воздухе, прилаживают к колонне, пятке или голове. Если кто-то один ошибся, останавливаются и начинают сначала все. Что особенно радует детей. Они и сегодня самые благодарные зрители Триши Браун: содержания не ищут, а в чем смысл игры, в которой есть правила и условия, им объяснять не надо. Хореография Браун вся на этом стыке – исследования и игры, научности и спонтанности, жестких ограничений (танцевать, не сдвигаясь с места, только лежа, только сидя или только в определенном направлении) и свободы танца, который иногда вроде ничего особенного, кроме легкого флирта с гравитацией, и не предлагает. Но эта простота и воздушность кажущиеся. Дети в это царствие небесное математики и парений входят легко, взрослым в свое время пришлось помучиться.

Первые гастроли компании Триши Браун прошли в Берлине в 1976 г. Нынешние вышли прощальными – особенно грустно было расставаться с программой, в которой все четыре показанные вещи – классика.

И 1981 года Son of Gone Fishin’, зеркальный принцип организации движения в которой Браун подсмотрела, любуясь срезом дерева. И 1976-го Solo Olos – эту вещь танцуют в типичных для Браун белоснежных штанишках и маечках и в условиях, приближенных к строго-лабораторным: один из пяти исполнителей спускается в партер и руководит процессом (без случайности как принципа тут никуда). Дуэт Rogues (2011) и в прошлом году осуществленная реконструкция вещи Present Tense (2003) – из поздних работ, в которых лабораторности стало как будто меньше, а прелестной игры с движением, которое только она умеет так разогнать, притормозить, развернуть то лицом, то изнанкой, то внешней стороной, то внутренней, как будто больше. В Present Tense на музыку Джона Кейджа – яркие костюмчики и красочный примитивистский задник непривычно утепляют аскетичную хореографию: математики тут хоть и хватает, но ученая голова Браун уже вся в облаках, собственно, и вдохновивших ее на такой вот род поэзии: «Я представляла большое облако, которое скользит по воздуху, касается земли, подхватывает группу людей и движется с ними по воздуху, унося вверх».

Чего там – плакать хочется.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать