В Гамбургской опере прошла мировая премьера оперы Тошио Хосокавы «Спокойное море»

Вы находитесь в безопасной зоне. Вы находитесь в безопасной зоне», – бесстрастный голос робота монотонно повторяет фразу на японском, английском и немецком. Предупреждение отнюдь не лишне: над горизонтом, там, где угадывается бескрайняя гладь моря, нависла желтоватая токсичная дымка. Самого моря не видно, но шум его слышен постоянно. С плеска прибоя, собственно, и начинается спектакль – задолго до того, как за пульт встанет Кент Нагано, нынешний музыкальный руководитель Гамбургской оперы.

Мерный плеск волн передает равнодушие природы к мелким горестям людей. В музыкальном послании Тошио Хосокавы миру не слышно упрека и протеста: лишь безмерное сочувствие жертвам катастрофы. Изживание горя через буддийские ритуалы – вот путь, по которому предстоит пройти героине спектакля, Клаудии, потерявшей в катастрофе сына и мужа. Но Клаудиа, немка, переехавшая в Японию, не может принять случившегося. День за днем она приходит на причал, ожидая, когда вернется с рыбалки сын. Ни увещевания невестки Харуко, ни утешения Стефана, ее первого мужа, приехавшего за ней из Германии, не могут оторвать Клаудию от иллюзии, в которой ее близкие живы. И тогда Харуко предлагает прибегнуть к древнему ритуалу заклинания мертвых: пусть божество на единый миг явит безутешной матери сына в его земной телесной форме – при условии, что мать наконец осознает, что сын мертв.

Спектакль ставила японская команда, которую возглавил режиссер (он же автор либретто) Ориза Хирата, знаток театра но. Но и калифорниец Кент Нагано, американец в трех поколениях, точно транслировал эстетское, веками кристаллизовавшееся японское мироощущение: состояние оцепенелости, бесстрастного созерцания, когда ум и чувства находятся в равновесии.

Музыка Тошио Хосокавы прозрачна и чиста; звоны челесты и переборы арфы стали лейттембрами партитуры. Архитектоника оперы подобна большим, длинным, накатывающим волнам. Легко взмывающие глиссандо всего оркестра – белым обрывкам пены на их гребнях. Композитор сумел добиться ощущения бесконечного серфинга, скольжения по водной глади. Однако музыка оперы вовсе не монотонна. Резкие перепады звучности, тишина, взрывающаяся тревожным рокотом тамтамов и больших барабанов, экстремальный вокал солистов в моменты наивысшего эмоционального напряжения придали повествованию событийность, неоднородность и даже непредсказуемость.

Строй, темпоритм, визуальная композиция спектакля впрямую отсылают к театру но. Мы видим застывшие фигуры людей, держащих в ладонях светящиеся шары – видимо, в них заключены души их близких, жизни которых унесла гигантская волна цунами, разрушившая атомную станцию. Светящийся пастельный фон, меняющий оттенки, напоминает о спектаклях Боба Уилсона. Налицо взаимовлияние: Уилсон нашел свой стиль, вдохновляясь приемами театра но, а режиссер театра но Хирата явно не прошел мимо открытий Уилсона.

Герои оперы держатся внешне спокойно, лишь изредка позволяя прорваться буре эмоций. Особенно сопереживаешь Стефану – герою Беджуна Меты, обладателю невероятной красоты и гладкости контратенора. Под стать ему и датчанка Сусанна Эсмарк – сияющее, нежно филирующее звук колоратурное сопрано. Контраст ей составило отливающее металлическим блеском драмсопрано Мийоко Фуджимуры – она исполнила партию Харуко. Четвертым членом вокального ансамбля стал статный баритон Хирото – Виктор Рудь.

Мировая премьера оперы «Спокойное море» оказалась событием немалого масштаба по силе воздействия, гуманистическому посылу, актуальности проблематики. А сама музыка Хосокавы, в которой невозможным образом сочетается страсть и буддийская отрешенность, – загадка, которую все время хочется разгадать.

Гамбург