«Средняя розничная цена часов Richard Mille – 170 000 евро, сейчас марка находится в сегменте, где больше никого нет»

Владелец часовой марки Richard Mille о часах Дмитрия Пескова и других своих знаменитых клиентов

Француз Ришар Милль в часовом бизнесе уже три десятка лет и нашел для своей марки, которая появилась в 2001 году, уникальную рыночную нишу: очень дорогих и очень узнаваемых часов. Сегодня средняя розничная цена Richard Mille – 170 000 евро, причем выпускает такие часы Милль не десятками и даже не сотнями – а тысячами. В умении продавать часы так дорого и в таких количествах с ним не может сравниться никто – включая самые авторитетные швейцарские марки.

– В этом году исполняется 15 лет марке Richard Mille. Будете выпускать юбилейные часы?

– Нет. Я «неюбилейный» человек. Помнится, на свое 50-летие я оказался в Японии и вовсе забыл про свой день рождения. А что касается марки Richard Mille, то она уже больше не ребенок, но все еще подросток. (Смеется.)

– Как вы себе представляли марку 15 лет назад и насколько ваше тогдашнее представление отличалось от того, как компания выглядит сегодня?

– Честно скажу: 15 лет назад я и представить себе не мог, что марка может оказаться на том уровне, где она сегодня – с такими финансовыми результатами и с такой силой бренда. И что я cмогу уделять почти все свое внимание вопросам творческим, не думая о финансах. Поскольку наши продажи очень хорошо сбалансированы между Европой, Америкой и Азией. [В то время как многие марки сделали ставку на Китай], я всегда говорил, что наши продажи в Китае не должны давать нам более 5% совокупного оборота. Поэтому у нас нет проблем. Наш потенциал по-прежнему высок: мы только начинаем в Германии – а это большой рынок. Марка Richard Mille уже доказала свою легитимность.

– В 2014 году оборот вашей компании составил 150 млн евро, вы сделали 2864 часов. Каковы результаты 2015 года?

– Продажи 2015 года – 185 млн евро, мы выпустили чуть меньше 3300 часов. В этом году, я думаю, продажи будут 215–220 млн евро, сделаем около 4000 часов. Доналоговая прибыль в прошлом году составила около 70 млн евро. Прибыль реинвестируется: большие объемы производства мне не нужны, а вот вертикализация – нужна, у нас две фабрики. Плюс мы продолжаем активно инвестировать в новые разработки и в коммуникации.

– Представленные в этом году часы RM67-01 Extraflat Р ваш второй калибр, полностью разработанный самостоятельно Richard Mille после механизма для женской модели RM07. Значит ли это, что вы будете больше вкладывать в собственное производство, и как будет в будущем складываться ваше сотрудничество с компаниями Renaud et Papi и Vaucher, которые до этого помогали Richard Mille в разработке и производстве?

– Мы продолжим инвестировать в собственные разработки – будущий рост связан с нашими собственными калибрами. Но и партнерство с Renaud et Papi и Vaucher мы сохраним.

При этом объемы нашего производства в сравнению с другими в любом случае останутся небольшими: Patek Philippe делает 60 000 часов в год, Audemars Piguet – 40 000. Я хочу оставаться в рамках 5000–6000 часов в год. Я не хочу менять позиционирование Richard Mille. Потому что марка сейчас находится в сегменте, где больше никого нет: средняя розничная цена часов Richard Mille – 170 000 евро. Возможно, только совсем маленькие нишевые марки, но из крупных – никого.

– Сегодня вы президент Richard Mille. Какова ваша роль в компании, за что вы отвечаете?

– (Смеется.) Я отвечаю за все и занимаюсь всем.

– А за что отвечает ваш партнер Доминик Гена?

– Мой друг Доминик отвечает за производство. Я тоже занимаюсь производством – решаю, какие модели в каком количестве будут производиться. Это очень важно, так как спрос на наши часы превышает наши производственные мощности – не только на мужские, но и на женские. В некоторых бутиках – в Париже, в Лондоне – продажи женских часов уже дают 30% оборота, а это, по сути, только две модели – RM07 и RM37. Часы производятся нашей компанией Valgine. Мы практически все компоненты делаем сами, за исключением совсем экзотических, например деталей из сапфира или углепластика. Причем наше производство очень гибкое, мы можем быстро перестраивать наши машины, реагируя на спрос. И выпуская часы лимитированными сериями.

– Сапфировые корпуса с вашей подачи входят в моду. Будете продолжать работать в этом направлении?

– Когда я вижу, что какие-то другие марки начинают за мной повторять, я обычно переключаюсь на другое. Я предпочитаю быть пионером, а не ведомым.

– «Фишка» Richard Mille - лимитированные серии часов, которые вы делаете в сотрудничестве с мировыми звездами спорта и экрана: Рафаэлем Надалем, Натали Портман, Фелипе Массой, Жаном Тодтом, Баббой Уотсоном и многими другими. Как вы находите звезд для проектов и кто ведет с ними переговоры?

– Переговоры веду всегда я! Я нахожу это очень важным. Поскольку, безусловно, в этих проектах присутствует креативная составляющая. Но также очень важна и человеческая. Я люблю работать подолгу с одними и теми же людьми. Я очень верный.

– Какие переговоры были самые сложные, а какие - простые?

– Чем сложнее, тем мне больше нравится. Но вот с Airbus все сложилось проще простого. Я сразу сказал управляющему директору Airbus Corporate Jets Бенуа Деффоржу: «Я не хочу, чтобы контракт был больше 7-8 страниц – все, что больше, я просто не читаю. Надо сконцентрироваться на главном, на сути нашего сотрудничества». И мы сделали контракт на 8 страницах.

– Моя самая любимая модель Richard Mille Р та, что вы сделали для ямайского спринтера Йохана Блейка: RM 59-01 Tourbillon Yohan Blake, с четырьмя мостами, повторяющими пальцы бегуна. Как появилась эта модель?

– Мы связались с Йоханом всего за 15 дней до начала Олимпийских игр в Лондоне. И очень быстро сделали очень лаконичный договор. Йохан – потрясающий человек. 20% дохода от продаж этих часов идет в его благотворительный фонд для детей из неблагополучных семей.

– Помимо часов, сделанных совместно с Airbus Corporate Jets, в этом году вы также показали ручку с механическим заводом и автоматически выдвигающимся пером за 100 000 евро. Почему такая конструкция и кто купит авторучку за такие деньги - коллекционеры ваших часов?

– (Смеется.) Мне все говорят: «Ришар, у ручки перо выдвигается за 10 секунд. Кто будет ждать столько при подписании контракта?» А я отвечаю: «Подписание контракта – это момент торжественный, нужно его продлить». Я специально задумал так, чтобы перо у ручки выдвигалось за 10 секунд: не люблю, когда что-то происходит одномоментно.

– В Москве часами Richard Mille торговал Raff Нouse. Сейчас розничные торговцы в России у вас есть?

– Непосредственно в России мы продавали мало, хотя русских клиентов у нас много. Наша проблема в том, что спрос превышает предложение, и его сложно удовлетворить. Поэтому необходимо сохранять благоразумие: если приходить в Россию, то надо иметь соответствующий ассортимент, открывать бутик.

– А вы собираетесь прийти?

– Конечно! Россия – важный рынок со сложившейся культурой.

– Появление пресс-секретаря Владимира Путина, Дмитрия Пескова, на собственной свадьбе в часах Richard Mille RM 52-01 за $620 000 вызвало в России скандал. Как вы считаете, это не повредило имиджу вашей марки?

– (Смеется.) Нет, он же сказал, что это подарок его невесты. Этому помешать нельзя.

– А был еще индонезийский генерал Моелдоко, которого сфотографировали в часах RM 011 Felipe Massa Flyback Chronograph Black Kite за $100 000. После этого генерал собрал пресс-конференцию, где заявил, что часы поддельные, и даже бросил их об пол. Правда, его помощник тут же часы поднял и унес, иКблизко журналистам их не показали. Но местная пресса писала, что на фото часы выглядели как настоящие.

– В любом случае 95% клиентов Richard Mille – бизнесмены. Хотя есть, конечно, и политики, которые любят красивые вещи, в том числе и во Франции, – и даже левые политики!

– А насколько серьезна проблема подделок для бренда?

– Из-за того что у наших часов нет циферблата, подделывать их сложно. Но подделки все равно случаются: ставят циферблат, на нем печатают якобы трехмерную конструкцию. Это очень плохие копии, но проблема все равно есть.

– Что вы думаете о подключаемых часах и о том, какое влияние они окажут на рынок механических часов?

– Я пробовал подключаемые часы и отказался от них в прошлом году. Для меня это тоска: у них темный экран, их нужно каждый день подзаряжать... Хватит с меня и мобильного телефона – вокруг нас уже слишком много информации. Единственное, что меня заинтересовало в подключаемых часах, – это учет того, сколько шагов я прохожу каждый день. Но теперь я уже знаю, что мне нужно сделать, чтобы проходить 10 000 шагов в день, так что такие часы меня больше не интересуют. Но что забавно: согласно недавнему исследованию предпочтений молодежи 18–30 лет, проведенному Гарвардской школой бизнеса, самым желанным часовым брендом для них является Richard Mille. Я и подумать об этом не мог: мне казалось, они должны были бы мечтать об Apple Watch или TAG Heuer Connected Watch. Хотя, с другой стороны, я вижу очень много молодых людей, которые приходят в наши бутики и просят каталоги наших часов.

– Вторичный рынок ваших часов вы как-то поддерживаете?

– Дело в том, что за все время с момента основания марки мы сделали всего около 25 000 часов. Так что на вторичном рынке их мало. И ко мне обращаются люди, которые говорят, что хотели бы купить б/у модели Richard Mille прошлых лет, но не могут найти их на вторичном рынке. А люди, которые решают продать свои Richard Mille, делают это с прибылью – дешевле, чем стоят нынешние новые Richard Mille, потому что цены мы повышаем, но с прибылью по сравнению с теми ценами, за которые они часы покупали.

А вообще для меня лучший комплимент, когда человек покупает часы Richard Mille и потом их носит, а не хранит в сейфе.

– Какой вы видите себе компанию Richard Mille через 15 лет?

– Сейчас у нас 30 бутиков по миру, думаю, к тому моменту будет 45–50 – во всех главных городах мира. А годовой объем производства – между 7000 и 10 000. Средняя цена часов будет снижаться – и уже снижается, поскольку по мере роста производства доля самых сложных и дорогих часов снижается, но все равно останется выше 100 000 евро.

Есть много знаменитых марок – не буду называть их имена, – которые значительно увеличили свое производство. Мы не хотим идти по этому пути. Теперь, когда у марки есть серьезная репутация, я легко мог бы сделать «экономичный» механизм и продавать такие «коммерческие» часы Richard Mille десятками тысяч в год, но я ни за что не хочу такого.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать