Стиль жизни
Бесплатный
Алексей Мокроусов
Статья опубликована в № 4414 от 25.09.2017 под заголовком: С годами Шопен не становится легче

Даниил Трифонов: Шопен с годами легче не становится

Российский пианист сыграл в Зальцбурге, а теперь выпустил диск

Сегодня 26-летний пианист из Нижнего Новгорода Даниил Трифонов – мировая звезда, за ним охотятся крупнейшие фестивали мира, его приглашают крупнейшие концертные залы, сыграть с ним мечтают лучшие оркестры и знаменитейшие дирижеры. В 2011 г. Трифонов стал лауреатом сразу трех престижных пианистических конкурсов – имени Шопена в Варшаве, имени Артура Рубинштейна в Тель-Авиве и Конкурса Чайковского в Москве, где он получил сразу три награды – Гран-при, Первую премию и Золотую медаль.

Только что на Deutsche Grammophon вышел диск Трифонова Chopin Evocations (можно перевести как «Выборы Шопена»), здесь записи не только Шопена, но и вдохновлявшихся им авторов, от Чайковского и Грига до Сэмуэла Барбера и Федерико Момпу.

– Вы с детства играете Шопена, а записали диск только сейчас?

– Я уже записывал его пьесы, включая прелюдии, была запись и на Шопеновском конкурсе, но диск, сконцентрированный на его имени, записал впервые. Оба концерта записаны впервые, причем в оркестровке, которую для себя открыл недавно. Я был в туре с Немецким камерным филармоническим оркестром Бремена, дирижировал Михаил Плетнев, он предложил сыграть концерты в его оркестровке, которую давно еще сделал для себя, она известна, но не опубликована.

– Чем вам понравилась оркестровка Плетнева?

– Не только мне. Кто-то из слушателей, не прочитав, видимо, программку, написал: ах, какая все же хорошая оркестровка у Шопена! Это интереснее играть оркестру. Там много деталей, которые не обязательно откроются с первого прослушивания, но они помогают общей картине. В целом ощущение более компактного ансамбля, где лучше слышен тембр инструментов, часто что-то и написано в более выигрышном регистре. Аккомпанемент теперь выстроен так, что пианисту не нужно заморачиваться, чтобы быть вместе с оркестром. В оригинале нужно помнить, что здесь надо быть обязательно вместе, это сковывает, приходится идти на некоторые компромиссы, а здесь у пианиста больше свободы.

– Играть с пианистом-дирижером удобнее?

– Конечно. В принципе, у обоих шопеновских концертов плохая репутация в том смысле, что ими неудобно дирижировать, в них столько деталей! Здорово, когда дирижер досконально знает фортепианную партию, иначе исполнение может пройти самым неудачным образом.

Помогли старшие

В записи нового диска участвовали Михаил Плетнев как дирижер и Малеровский камерный оркестр, а также Сергей Бабаян, у которого Даниил Трифонов учился в Кливлендском институте музыки: учитель и ученик вместе исполняют до-мажорное рондо для двух роялей.

– Как развиваются ваши отношения с Шопеном?

– Шопен, как никто другой из композиторов, способен повлиять на развитие пианиста. Это один из самых эффективных композиторов, способных построить пианистический фундамент и исполнительски, и музыкантски – эта поэзия, лирика и эта сиюминутность... Реакция на события, происходящие в музыке, очень важна для Шопена. Когда его играешь, встречаешь огромное количество трудностей – и пианистически, чтобы найти нужный звук и нужное туше, и музыкантски, чтобы сыграть пьесу так, чтобы были искренние эмоции и чувствительность к переменам образа.

– Получается, с годами его играть сложнее?

– Шопен не становится легче. Стоит его отложить на несколько недель, потом возвращаешься – и вот, только что играл, а работу надо начинать заново. Трудный композитор, он сразу ускользает.

– Дело, может, не в Шопене, а в исполнителе?

– Он настолько уникальная индивидуальность, что, чтобы быть настроенным под Шопена, надо самому быть Шопеном. Известно, что у него второй, четвертый и пятый пальцы были одинаковой длины с третьим пальцем, очень необычное строение руки, это дает о себе знать, большинству приходится бороться с этими трудностями, искать свои пути, чтобы сыграть, например, Второй этюд, самому Шопену было гораздо легче. Но трудности того стоят.

– Как вы работаете над записью? Переслушиваете один или вам важно мнение коллег?

– Я часто советуюсь со своим педагогом Сергеем Бабаяном.

– Посылаете ему записи?

– И это тоже. На предыдущей записи он, например, присутствовал, что мне очень помогло. Самое важное – найти звук. Через микрофон звук меняется, а всегда хочется, чтобы звучало как на сцене; когда слушаешь в наушниках, чувствуешь, что немного другое звучание, а хочется настроить звук так, чтобы было максимально реалистично. Это тонкий процесс, он может занять много времени. Когда же звук найден, можно начать экспериментировать. Я стараюсь каждый раз играть по-разному. Я не могу играть в одном стиле, стараюсь от концерта к концерту находить что-то новое. Но на записи нет публики, надо себя внутренне настроить на эту волну, эту температуру, как если бы она там была. Нужно нарастить обороты, чтобы запись по накалу была сопоставима с игрой перед публикой.

– В этом году вы впервые выступили в Зальцбурге, на всех трех фестивалях – Пасхальном, Троицыном и летнем, где играли и с оркестром, и с Маттиасом Герне. Не стоило ли начать с сольного концерта?

– Сольный – в будущем году. Я люблю выступать с Герне, он потрясающий музыкант, никогда не знаю, как именно музыка пойдет. Все время есть элемент импровизационности, когда ты находишься внутри текущего момента, это всегда ценно. Я вообще люблю камерную музыку, может, потому, что редко ее играю.

– Продолжаете сами сочинять?

– Сейчас пишу двойной концерт для скрипки и фортепиано для Гидона Кремера и «Кремераты Балтики», следующим летом премьера. Еще пишу фортепианный квинтет. Не так много времени для занятий композицией. Надо все время прислушиваться к веяниям эмоций; когда материал есть, можно над ним работать более аналитически. Но чтобы материал пришел, необходимо определенное ментальное состояние, новая эмоция, уникальный опыт, который выразит музыка.