Фото. «Жизнь врасплох»: как Дзига Вертов научил мир снимать действительность

Дзига Вертов (настоящее имя – Давид Кауфман) родился 2 января 1896 г. в польском Белостоке, входившем тогда в состав Российской империи. Его отец владел двумя книжными магазинами и управлял городской библиотекой, а мать была дочерью раввина. В 1907 г. будущий режиссер поступил в реальное училище с углубленным изучением французского и немецкого языков, а также естественных наук. Для безопасности он со своим младшим братом Моисеем стали звать друг друга Денис и Михаил, скрывая еврейское происхождение из-за частых погромов.

С детства будущий документалист много читал, писал политические памфлеты и приключенческий роман, учился игре на фортепиано. Вместе с братьями Михаилом и Борисом увлекался фотографией: сначала экспериментировал с самодельной камерой-обскурой, а позже получил в подарок фирменный фотоаппарат. В 1914 г. семья переехала сначала в Киев, а затем – в Могилев, где Кауфмана призвали в армию. Благодаря слуху его направили в военно-музыкальную школу в Чугуеве, но вскоре комиссовали из-за проблем с легкими. В том же году он поступил в Петроградский психоневрологический институт, где придумал себе псевдоним «Дзига Вертов» – от украинского слова «дзига» («волчок», «юла») и русского глагола «вертеться».

В 1916 г., из-за неспокойной обстановки в Петрограде, Вертов переехал в Москву и поступил на юридический факультет Московского университета. В 1918 г. бросил учебу – изучать римское право в условиях революции ему казалось бессмысленным. Вскоре он встретил школьного друга, публициста Михаила Кольцова, который устроил его секретарем‑делопроизводителем в отдел хроники Московского кинокомитета. Там Вертов принимал и регистрировал кинопленки для журнала «Кинонеделя», затем начал редактировать титры и заниматься монтажом, а впоследствии стал заведующим киносекцией отдела агитационно-инструкторских пароходов и поездов ВЦИК.

Первой крупной работой Вертова стала «Годовщина революции» (1918), смонтированная за неделю из архивных кадров. Фильм массово показывали по стране. В ленте были крупные планы Ленина, Троцкого, Керенского – благодаря ей жители провинций узнали, как выглядят первые лица государства. В 1919 г. Вертов активно снимал кинохронику во время Гражданской войны, управлял работой фронтовых операторов, выпуская картины прямо «с колес»: «Бой под Царицыном» (1919), «Агитпоезд ВЦИК» (1921), «История гражданской войны» (1922). Однажды он попытался указать свое имя в титрах, однако это вызвало скандал: в отделе считали, что у документального кино не может быть режиссера, ведь «съемкой руководит действительность».

Параллельно Вертов начал смелые эксперименты. Так, например, он попросил оператора снять его прыжок с грота. Получив пару ушибов, режиссер зафиксировал на пленке мимолетные эмоции – от страха до улыбки. Эта эксцентричная выходка подтвердила идею Вертова: камера способна уловить то, что не видно человеческому глазу, – «киноправду». Сам он писал, что замедление прыжка позволило ему «прочесть обнаруженные киноаппаратом мысли, Кино-Глаз – как возможность сделать невидимое видимым, неясное – ясным, скрытое – явным, замаскированное – открытым, игру – неигрой, неправду – правдой».

В начале 1920-х вокруг Вертова сформировалось творческое объединение «Киноки», в которое вошли операторы Иван Беляков, Александр Лемберг, Илья Копалин и его брат Михаил Кауфман. В этот период документалист сблизился с монтажером Елизаветой Свиловой, позже ставшей его женой и ключевым соавтором в создании многих его работ. За три года группа создала 23 выпуска журнала «Кино-Правда» о повседневной жизни городов и деревень. Вертов отвергал право на вымысел, стремясь снимать «жизнь врасплох» – фиксировать реальность без постановки и актерской игры.

В 1924 г. режиссер выпустил экспериментальный фильм «Кино-Глаз» («Жизнь врасплох»), в котором оператор Михаил Кауфман использовал новаторские приемы: съемка в отражении, с автомобиля, двойная экспозиция. Картина состояла из глав с разными сюжетами («В церковном празднике, или Действие самогона на деревенских баб», «Утро в лагере» и др.) и получила премию на Международной выставке в Париже. После смерти Ленина Вертов оперативно смонтировал выпуск «Ленинской киноправды», собрав всю хронику с похорон вождя. В 1926 г. вышел заказ от Госторга «Шестая часть мира», а спустя год от Моссовета – «Шагай, Совет!».

В начале 1927-го Вертова уволили из «Совкино» после конфликта из-за расходов на съемки «Шестой части мира» и отказа показать сценарий готовящегося проекта. Вскоре документалист получил место на Одесской киностудии, где снял фильм «Одиннадцатый» к годовщине Октябрьской революции. В 1929 г. режиссер завершил «Человека с киноаппаратом» – ленту из эпизодов городской жизни Москвы, Киева, Одессы, где каждый кадр длился не более 10 секунд. Драма демонстрировалась с живым оркестром. Позже американский обозреватель Джим Хоберман назвал ее «урбанистической симфонией-калейдоскопом», а в 1964 г. кинокритики 24 стран включили ее в топ-20 лучших документальных работ.

В 1930 г. Вертов снял один из первых звуковых фильмов в СССР – «Энтузиазм: Симфония Донбасса» о выполнении пятилетнего плана. Он сам разработал музыкальную схему, включив звуко-шумовой марш, фрагмент симфонии Шостаковича, реплики рабочих и гул фабричных машин. Картину высоко оценил Чарли Чаплин: «Я никогда не мог себе представить, что эти индустриальные звуки можно организовать так, чтобы они казались прекрасными». В 1932 г. Вертов вернулся в Москву и устроился на советско-германскую студию «Межрабпомфильм».

К десятой годовщине со дня кончины вождя режиссер выпустил агитационную картину «Три песни о Ленине», в которой объединил кинохронику, фольклор и образы передовиков производства. Фильм был показан на первом Московском международном кинофестивале в 1935 г. и получил специальный приз на киносмотре в Венеции.  В 1937 г. Вертов завершил пропагандистский фильм «Колыбельная», посвященный роли советских женщин в строительстве социализма, однако через пять дней после выхода все сеансы без объяснения причин были отменены. После этого Вертову перестали доверять значимые проекты, и он был вынужден работать преимущественно на периферии советского кинопроизводства.

Фильм «Тебе, фронт!» (1942) о подвигах в тылу стал одной из последних полнометражных картин документалиста. Однако лента демонстрировалась лишь в нескольких кинотеатрах. С 1944-го Вертов работал режиссером-монтажером над киножурналом «Новости дня». В 1948 г., в разгар кампании по борьбе с космополитизмом, его резко раскритиковали за фильм «Человек с киноаппаратом», обвинив в приоритете формы над содержанием и пропаганде «международного языка кино». Во время выступления на партсобрании, где он должен был дать объяснения, Вертову стало плохо. После этого инцидента он почти не выходил из дома. Осенью 1953 г. у режиссера выявили рак желудка,12 февраля 1954 г. он умер.

Переосмысление наследия Вертова началось лишь после его смерти – в 1960-е. Он вошел в историю как революционер документального кино, чьи теории и художественная практика предвосхитили многие приемы мирового кинематографа. «Все западное кино в долгу перед Вертовым за его революционный поиск. До Вертова документалисты снимали изображение, а после него научились снимать идеи», – отмечал французский режиссер Фредерик Россиф. Вертов считал монтаж ключевым элементом специфики кино, подчеркивая, что он начинается еще до съемок – на стадии зарождения замысла. Его новаторские приемы повлияли не только на кинематограф, но и на музыкальную культуру: к немым лентам, включая «Человека с киноаппаратом», зарубежные композиторы создавали современные саундтреки. Среди них – Майкл Найман, джаз-бэнд The Cinematic Orchestra, норвежский музыкант Biosphere и другие.