La Scala в Москве
В прошедшие выходные открыл новый сезон Камерный музыкальный театр под руководством Бориса Покровского. По этому поводу театр показал новый спектакль - раннюю оперу Россини La Scala di Seta ("Шелковая лестница"). Билеты на премьеру были распроданы уже давно: не каждый день в Москве можно услышать оперу Россини, если это не "Севильский цирюльник".
На пресс-конференции, которая предшествовала премьере, Покровский уже в которой раз посетовал на условия существования своего театра. Благодаря громкому имени главного режиссера Камерный музыкальный находится не в худшем положении. Он остается конвертируемым и совершает регулярные зарубежные турне, что позволяет сводить концы с концами. Неудовольствие Покровского вызывает тот факт, что каждая новая постановка театра заказана западными импресарио. И если бы не проблемы выживания, то такие названия никогда не появились бы на афише театра. Отсутствие хороших предложений от современных композиторов, постановкой опер которых театр всегда славился, - еще одна беда нынешнего времени.
Постановка "Шелковой лестницы" сделана тоже на заказ. Билеты на этот спектакль в "немецких городах, куда продался театр" (лексика Покровского) распроданы. Патриарх отечественного оперного театра уже ставил эту оперу силами москвичей в 1993 г. в венской Kammeroper. Так что на этот раз артисты уже знали свои партии и целиком отдались во власть режиссера Михаила Кислярова.
Кисляров, кажется, единственный режиссер, который получил доступ к "телу" Камерного музыкального. Он - явный наследник Покровского, и к нему еперь по наследству переходят не только спектакли в театре на Никольской улице, но и постановки в Большом театре (в этом сезоне он поставит там "Русалку" Даргомыжского). "Шелковая лестница" - одноактный фарс совсем юного Россини (поставлен в 1812 г.), сюжет отчасти смахивает на сюжет "Цирюльника".
"Заказной" характер нового спектакля очень ощутим. Он не выходит за рамки "учения" Покровского, и постановщику просто не хватает свободы. Артисты отчаянно комикуют, но от этого становится не весело, а противно.
Оркестр оказывается за сценой, и дирижер превращается в тапера, пытающегося "подхватить" фальшивящих, орущих или не выдерживающих темпа певцов. В главных партиях молоденьких девиц оказываются постаревшие примадонны, которые с учетом малых размеров зала смотрятся в ролях субреток-инженю из рук вон плохо. Декорации Виктора и Рафаила Вольских, задуманные в европейских традициях, затягиваются пошлым русским гипюром и кружевным тюлем. Столичным опероманам, мечтающим о вокальных красотах и энергичных крещендо Россини, пока придется довольствоваться такой интерпретацией оперы "маэстро-громыхателя".
Среди ближайших премьер театра - "Сорочинская ярмарка" Мусоргского, заказанная парижской "Опера комик", и "Свадьба Фигаро" Моцарта - по желанию тех же немцев.
Но сейчас голова Покровского занята новой идеей - воспитанием подрастающего поколения. К Новому году он собирается поставить детский спектакль по произведениям Сергея Прокофьева "Петя и волк" и "Гадкий утенок".
Во время ближайших гастролей в Нью-Йорке, куда москвичи везут 30-летней давности постановку "Носа" Шостаковича, "покровцы" примут участие в вечере памяти Иосифа Бродского вместе с Михаилом Барышниковым и другими великими эмигрантами.