«Страны, которые это сделают, вернут своих детей»
Аза Раскин придумал бесконечную прокрутку – а теперь борется с ней
20 лет назад Аза Раскин из самых благих побуждений придумал функцию, без которой сегодня трудно представить интернет и которая стала дофаминовой ловушкой, разрушающей наш мозг. Речь о «бесконечной прокрутке» (infinite scroll): когда вы просматриваете короткие видео, сообщения соцсетей, картинки, новости на сайте, а они все не кончаются и не кончаются. Этот принцип внедрили TikTok, YouTube, Facebook
Отношение Раскина к своей идее менялось, как у академика Андрея Сахарова к созданной им термоядерной бомбе: сначала гордость, потом страх и тревога. Раскин основал некоммерческий проект Центр гуманных технологий (Centre for Humane Technology), который борется с думскроллингом. Он уже придумал несколько рецептов, как избавиться от дофаминовой ловушки.
При этом Раскин прославился не только бесконечной прокруткой, но и другими необычными проектами: мебелью из картона, переводчиком с языка животных, приложением, буквально заставляющим вести здоровый образ жизни.
Гуманный интерфейс
Аза Раскин родился 1 февраля 1984 г. в Калифорнии. Его отец Джеф Раскин считался гуру в сфере компьютерных интерфейсов. В конце 1970-х гг. Раскин-старший работал над компьютером Apple II в гараже Стива Джобса, позже разрабатывал Macintosh, который назвал в честь своего любимого сорта яблок.
Аза вспоминал, что в родительском доме постоянно что-то придумывали, собирали и обсуждали. Отец учил его искать интересное на стыке разных дисциплин – там, где математика встречается с искусством, компьютерные технологии – с психологией, а инженерия – с философией. Позднее разработчик говорил, что именно от отца перенял привычку спрашивать не только «как это сделать», но и «зачем вообще это делать».
В 10 лет Аза выступил вместе с отцом с докладом о пользовательских интерфейсах. В 13 лет он прочитал свою первую самостоятельную лекцию о дизайне интерфейса в отделении Ассоциации вычислительной техники в Сан-Франциско. Затем поступил в университет Чикаго, чтобы изучать математику и физику. Заинтересовался темной материей, ездил изучать ее в Токийский университет, поступил в Калифорнийский технологический институт и… бросил академическую карьеру, решив заняться бизнесом.
Раскин-старший преподавал дизайн интерфейсов в Чикагском университете, а сын был его ассистентом. В 2006-м, через год после смерти отца, Аза вместе с его лучшими учениками основал стартап Humanized. Фактически это была попытка создать ИИ-помощника на основе технологий того времени. Можно было напечатать в Word адрес и ввести команду «добавить карту»: программа под названием Enso искала нужное место в Google Maps и вставляла его в документ. В Photoshop можно было набрать текст и попросить проверить орфографию. Проект стал прямым продолжением идей его отца из книги «Гуманный интерфейс» (The Humane Interface, 2000). Раскин-старший доказывал, что современные графические интерфейсы с окнами, иконками и меню заставляют человека совершать много лишних действий и отвлекают от работы.
В 2008 г. стартап был куплен Mozilla, а вместе с ним новому владельцу достался и сам Раскин. В Mozilla он работал над несколькими экспериментальными проектами, включая мобильную версию браузера Firefox и плагин Ubiquity, который был основан на технологиях Humanized.
Мебель из картона
Существовали у Раскина и другие проекты. Например, в 2007 г. он основал стриминговый сервис Songza. «В детстве я был классическим музыкальным снобом – играл на валторне в молодежных оркестрах и гастролировал по всему миру», – рассказывал он в подкасте Linkedin. Идея стартапа заключалась в том, что хотя музыка стала цифровой, люди еще плохо умели делиться ей и искать композиции под настроение. Алгоритмы Раскина подбирали треки по вкусу каждого пользователя и составляли тематические плей-листы. Справедливости ради, тем же самым занимался сервис Spotify, основанный годом ранее. Однако Spotify удалось стать самостоятельным бизнесом, тогда как Songza в 2014 г. поглотила компания Google, интегрировав ее технологии в Google Play Music.
В 2008 г. Раскин запустил проект Bloxes по производству мебели из картона, также основанный на идеях его отца. Плоские заготовки сворачивались в шестиугольные блоки, из которых можно собирать самые разные конструкции для дома. Продукт продвигался как 3D-Lego для взрослых из экологически чистого материала. За счет сложной внутренней геометрии и ребер жесткости собранные блоки получались настолько прочными, что из них делали скамейки. Товары охотно закупали Google, Twitter и прочие гиганты.
Проект погубила дороговизна: 20 блоков стоили около $60, а для постройки полноценного рабочего места требовались десятки таких наборов. В начале 2010-х гг. продажи сошли на нет, хотя у идеи был потенциал. В наши дни картонную мебель выпускают десятки компаний по всему миру: австралийская Karton, индийская Out of the Box, немецкая Room in a Box.
Изобретение монстра
В 2006 г., работая в Humanized над упрощением пользовательского интерфейса, Раскин сформулировал, что его раздражает в поисковиках вроде Google: результаты выдаются порциями на разных веб-страницах. Такое решение было логичным для своего времени. Однако по мере развития технологий дизайн никто не стал переделывать. Раскин считал бессмысленным необходимость нажимать кнопку для перехода на следующую страницу и ждать загрузки. «Обычно, если я не нахожу то, что хочу на первой странице, я сдаюсь», – писал он в манифесте своей идеи.
Раскин вдохновлялся плавностью Google Maps: карта не обрывается у края экрана, а продолжает двигаться при перетаскивании. По аналогии он предлагал реализовать такой же принцип в поиске – автоматически подгружать новые материалы, когда пользователь приближается к концу страницы. Как и его отец, Раскин полагал, что такое решение меньше отвлекает от работы и принесет пользу всему человечества. Поэтому он не стал патентовать технологию, а сделал ее открытой и активно продвигал среди IT‑специалистов, в том числе основателей Google и Twitter.
А затем выяснилось, что идея оказалась слишком удачной. Удобство обернулось дофаминовой ловушкой. Невролог Бэй Бинг Чен из американского академического медцентра Henry Ford Health сравнивает бесконечную прокрутку с азартными играми – обе вызывают схожую зависимость и провоцируют выброс «быстрого дофамина» (вещества в мозге, которое отвечает за предвкушение награды, интерес и мотивацию). В азартные игры люди втягиваются из-за легкого и мгновенного удовольствия от выигрыша. Аналогично при бесконечной прокрутке среди малоценного контента время от времени попадается что-то интересное – и это тоже дарит быстрое удовольствие.
Часто с бесконечной прокруткой связывают еще одно явление – «мозг-попкорн» (popcorn brain). Так называют состояние, при котором внимание постоянно перескакивает от одного короткого стимула к другому. Привыкая к роликам длительностью минута-другая, люди рискуют утратить способность держать в голове большой объем информации и следить за сложными сюжетами.
Сам Раскин как-то заметил, что бесконечная прокрутка ежедневно отнимает у человечества время, сопоставимое с 200 000 жизней. В 2013 г. он с ужасом рассказывал о переменах в поведении людей: раньше пассажиры обращали внимание на тех, кто заходит в автобус, и любовались пейзажем за окном, а теперь все едут, не отрываясь от экранов телефонов. Раскин называл это human downgrading – деградацией человека под влиянием технологий.
При этом такие технологии стали настоящей находкой для соцсетей и других онлайн‑сервисов. Чем дольше пользователь листает ленту, тем больше рекламы ему можно показать, тем больший объем данных удается собрать и тем точнее алгоритм понимает, что именно удерживает внимание. Если аудиторию привлекает скандальный, шокирующий или низкокачественный контент, то система будет рекомендовать именно его – в ущерб художественной ценности или общественной пользе.
Эволюция Раскина
Взгляды Раскина на бесконечную прокрутку менялись постепенно. В 2010 г. он ушел из Mozilla и основал Massive Health. Его мама была медсестрой, работала в хосписе в Сан-Франциско и не понаслышке знала, какие проблемы сулит избыточный вес, рассказывал Раскин. При этом она не стремилась сама похудеть или убедить отца сесть на диету. Еще у Раскина была знакомая – ИТ-предприниматель из Кремниевой долины с диабетом первого типа. Несмотря на руководящую роль в стартапе, она контролировала уровень глюкозы по старинке – выписывала показатели в столбик и пыталась уловить динамику.
Раскин пришел к выводу: продуманный дизайн способен заметно упростить контроль за собственным организмом. А с помощью психологических манипуляций можно мотивировать людей придерживаться здорового образа жизни. В Massive Health делали примерно то же, что и сова из Duolingo: награждали за непрерывное использование приложения, вводили рейтинговые соревнования и элементы социального порицания (одно из приложений требовало фотографировать еду, а сообщество выставляло оценку: максимум за здоровую пищу и минусы за вредную).
Механика работала. Средняя продолжительность физических нагрузок у пользователей выросла на 11%, уверял Раскин. Однако он понял, что подобные технологии – инструмент двойного назначения. С их помощью можно побуждать людей делать полезные вещи, а можно и вредные – заставлять покупать, кликать или даже голосовать нужным образом. Раскин был убежден, что подобные ухищрения использовались в предвыборной кампании Дональда Трампа. Словом, история вышла очень похожей на бесконечную прокрутку, которая тоже создавалась с благими намерениями.
В 2013 г. Massive Health был продан компании Jawbone, самый известный продукт которой – фитнес-браслеты. В 2017 г. Раскин попробовал еще раз заняться социальной технологией – запустил мессенджер Post Social, в которой хотел избежать токсичных механик удержания внимания. Но в процессе понял, что стартап все равно втягивается в гонку за стандартными метриками: числом пользователей, временем в приложении, частотой возвратов. Раскин признавался, что впал в жесткую депрессию. Post Social быстро закрыли – от проекта остались лишь несколько технологических патентов.
Рецепт от дофаминовой зависимости
В 2018 г. Раскин вместе с бывшим менеджером Google Тристаном Харрисом и Рэнди Фернандо основал Центр гуманных технологий. Его задача – заставить IT-компании уменьшить вред от своих продуктов.
Главный и предельно простой рецепт от дофаминовой зависимости – задержка при прокрутке, имитирующая медленное интернет-соединение. Пока очередной ролик или пост грузится, у мозга появляется время задуматься: стоит ли утыкаться в телефон? Нет ли других дел? Раскин приводит в пример эксперимент Amazon, показавший, что каждые 0,1 секунды задержки загрузки страницы приводили к потере 1% продаж.
Понятно, что коммерческие компании добровольно на это не пойдут, но у Раскина есть несколько идей, как их заставить. Например, закрепить в законе обязанность IT-гигантов действовать в интересах пользователей (duty of care) – подобно тому, как врачи, брокеры, юристы должны действовать в интересах клиентов.
Раскин продвигал эту концепцию, выступая свидетелем обвинения в деле штата Нью-Мексико против Meta (организация признана экстремистской и запрещена в РФ). В начале августа 2026 г. суд обязал компанию выплатить $567 млн в фонд поддержки психического здоровья детей и еще $375 млн штрафов за ущерб психике несовершеннолетних, а помимо этого изменить работу сервисов. Например, скрывать push-уведомления для пользователей младше 18 лет в учебные часы (с 8:00 до 15:00 по будням) и в ночное время. На присяжных большое впечатление произвели слова Раскина: «Даже я, создатель бесконечной прокрутки, понимающий, как она работает, все равно обнаружил, что во время ужина с другом иду в туалет и там листаю ленту, не в силах контролировать себя».
Еще одним решением может стать пересмотр принципа «безопасной гавани», который освобождает соцсети от ответственности за пользовательский контент. Раскин настаивает, что их нужно привлекать к ответственности за все, что они продвигают с помощью алгоритмов. Другую идею он подсмотрел в энергетической сфере Калифорнии. Энергетические компании заинтересованы в том, чтобы люди потребляли как как можно больше ресурсов, ведь это увеличивает им выручку. Поэтому в штате действует правило: доход от электроэнергии и газа, потраченных сверх нормы, идет не в чистую прибыль предприятий, а на субсидирование тарифов для малоимущих и экономных потребителей.
Раскин предлагает ввести аналогичную систему для IT-гигантов: пользователи могут листать ленту сколько угодно, но с определенного момента рекламные доходы направляются на финансирование местной журналистики. «Страны, которые сделают это, вернут своих детей. Я думаю, что в мире начнется гонка за лидерство [в ограничении думскроллинга]», – говорил Раскин.
Язык зверей
В феврале 2026 г. Центр гуманных технологий запустил новое направление AI and What Makes Us Human – разработка нормативов и правил для ИИ. Но Раскин не только борется с технологиями, но и охотно пользуется ими.
В 2017 г. он стал одним из основателей некоммерческой организации Earth Species Project, которая пытается с помощью искусственного интеллекта расшифровать, что говорят животные, и, возможно, отвечать на их «языке». Раскин делает ставку на машинное обучение и анализ огромных массивов аудиозаписей. Правда, до момента, когда человек сможет свободно общаться с котом или собакой, еще далеко. Пока самый большой успех проекта – решение «проблемы коктейльной вечеринки».
Представьте шумную вечеринку: множество голосов звучат одновременно. Понять на записи, кто и что говорит, крайне сложно. А если речь идет о животных, задача становится еще труднее. Стартап Раскина разработал алгоритм, способный выделять из общего звукового фона реплики отдельной особи – например, конкретного дельфина, летучей мыши и макаки.
Долгое время Раскин был гендиректором Earth Species Project. Но в марте 2026 г. передал этот пост Стиву ВанРокелу – бывшему топ-менеджеру Microsoft и высокопоставленному чиновнику в администрации Барака Обамы. Сам Раскин занял должность директора по исследованиям. Так он может уделять больше времени научной работе и вопросам, связанным с критикой механики бесконечной прокрутки.
Впрочем, Раскин напрасно корит себя. Идея прокрутки буквально витала в воздухе, и, если бы не он, ее реализовал бы кто‑то другой. Собственно, так и случилось. Раскин не скрывал своих наработок. В апреле 2006 г. он анонсировал, что техническое решение готово. А за два месяца до того, в феврале 2006 г., Microsoft подала патентную заявку на систему поиска изображений. В ней описывался «infinite scroll component», показывающий все результаты на одной странице по мере ее прокрутки. Член команды Windows Live Image Search (позже Bing) Хью Уильямс писал, что к этой идее разработчиков подтолкнула статистика. При текстовом запросе 75% пользователей ограничивались первой страницей с результатами. Среди тех, кто искал изображения, лишь 43% прекращали поиск на первой странице. Показатель доли отказавшихся от поиска достигал 75% только к восьмой странице.
Как говорит Раскин, прогресс не остановить. Он не призывает запретить бесконечную прокрутку, это невозможно: «Сейчас вопрос в том, хотим ли мы взять руль в свои руки или отвернемся и позволим экономике внимания, основанной на извлечении выгоды, управлять этим процессом? Мы видим, к чему это приводит». В одном из выступлений он сравнил: «В антиутопии [Джорджа] Оруэлла [«1984»] люди не читают книг, потому что они запрещены. В антиутопии [Олдоса] Хаксли [«О дивный новый мир»] люди не читают книг, потому что отвлекаются на другое».