Теология для детей
Как известно, американский кинематограф многим обязан английским рекламщикам. В начале 80-х это были осатаневшие на съемках роликов "Порше" Алан Паркер и Эдриан Лайн. Сегодня за дело взялось новое поколение молодых британцев, не знающих себе равных в искусстве наезда камерой на бутыль газировки или кроссовки Reebok. В их числе - выпускник Оксфорда Руперт Уэйнрайт, чей первый крупнобюджетный кинофильм под названием "Стигматы" вышел в российский прокат.
"Стигматы" без натяжки можно назвать одним из самых амбициозных кинопроектов минувшего года. Еще до завершения работы создатели фильма много говорили о нем как об исключительно серьезном исследовании в области христианской мифологии, обещая зрителю помимо детективной завязки кучу эзотерической информации, добытой из тайных ватиканских библиотек. А мы и поверили. Современного инквизитора (Гэбриэл Бирн), вооруженного "никоном", пипеткой и машинкой для спектрального анализа, посылают расследовать случай появления у питсбургской парикмахерши (Патриция Аркетт) так называемых стигматов веры - увечий, соответствующих ранам на теле распятого Христа. Штатная ситуация постепенно оборачивается полной чертовщиной: парикмахерша оказывается упертой атеисткой (а у неверующих по определению никаких стигматов не бывает), вокруг бродят подозрительные типы с манускриптами, да и ватиканское начальство вдруг принимается дышать в затылок и всячески мешать работать. Лет 30 назад какой-нибудь Фридкин сделал бы из всего этого конфетку с летающими распятиями. К сожалению, у Уэйнрайта, раньше снимавшего рекламу Reebok и концерты Майкла Джексона, были другие задачи.
"Стигматы" - не первая, но одна из наиболее радикальных попыток вывести так называемую клиповую эстетику за пределы отведенной ей телевизионной резервации. Стараниями съемочной группы почти каждый кадр двухчасового фильма можно вырезать, вставлять в рамку и продавать за некоторую сумму. Дуэт Аркетт и Бирна вписывается во все это визуальное великолепие как нельзя лучше. Оба играют без резких движений и избыточной мимики: она - морщинками в уголках губ, он - кончиками ушей. Последние, к слову сказать, служат своего рода эстетическим стержнем картины.
Подобно чеховскому ружью, эти несказанной красоты уши весь фильм маячат на периферии повествования, чтобы пригодиться в финале: в минуту наивысшего душевного смятения героиня Аркетт именно за них и ухватится.
К сожалению, вся мистическая экзотика, призванная придавать "Стигматам" эзотерический шарм, кажется почерпнутой из какой-то американской версии нашей "Настольной книги атеиста" и, как следствие, способна впечатлить разве что восьмиклассников, которым еще не рассказали, что бывают апокрифические Евангелия, а при распятии гвоздь вбивали не в ладонь, а в запястье.
Вторым фактором, окончательно погубившим фильм, является чересчур топорная деятельность студийной цензуры, пытавшейся сгладить антикатолический пафос сюжета. Отследить процесс глумления довольно просто, по ходу работы фрагменты фильма регулярно выкладывались в Интернет - и фрагменты эти в фильме отсутствуют. Часть сцен была переозвучена, а невнятный политкорректный финал явно смонтирован наспех из того, что оказалось под рукой. Тем не менее в некоторых странах фильм уже вызвал скандал и возмущение католической общественности. Нам это скорее всего не грозит. Большинство населения страны все-таки не католики. Те же из зрителей, кого покоробит царящая в головах авторов неразбериха относительно сил света и тьмы, наверняка уже прочли "Generation" Пелевина. И в общем представляют себе, что может произойти, когда рекламщик ударится в эзотерику.