За последние 20 лет Россия не стала заметным экономическим игроком в Юго-Восточной Азии. Торговля остается вялой, взаимных инвестиций немного, совместных производств – единицы, а экономические истории успеха можно пересчитать по пальцам. За исключением отдельных сырьевых и высокотехнологичных ниш – прежде всего продукции ВПК, атомной энергетики и космоса – Россия пока еще не конкурентоспособна в регионе, и мы только начинаем встраиваться в эти процессы.
Но если измерять российское присутствие в регионе не только в долларах, картина за последние два десятилетия выглядит гораздо интереснее. Главное изменение – взаимная депровинциализация России и Юго-Восточной Азии.
Формально отношения России и АСЕАН начались еще в 1996 г., когда было установлено диалоговое партнерство. В некотором смысле именно АСЕАН институционально запустила российский поворот на Восток. Но тогда Юго-Восточная Азия оставалась на периферии российских внешнеполитических интересов. Аналогично и для стран АСЕАН, которые в то время рассматривали Россию просто как одного из многочисленных партнеров по диалогу.
Перелом начался в середине 2000-х. В 2005 г. состоялся первый саммит Россия – АСЕАН, в 2011 г. Россия вместе с США пополнила ряды Восточноазиатского саммита, а в 2018 г. отношения с АСЕАН были подняты до уровня стратегического партнерства. За это время изменилось не только количество контактов, но и само место региона в российской внешней политике. Сегодня невозможно представить ни один документ стратегического планирования России, в котором АСЕАН не фигурировала бы рядом с другими ключевыми институтами незападного мира – ШОС, БРИКС и другими многосторонними форматами.
Поворот России на Восток и ее евразийские проекты перестали быть, по сути, российско-китайским сюжетом. Юго-Восточная Азия вошла в них как самостоятельное направление, а АСЕАН – как отдельный центр притяжения, с которым Москва теперь выстраивает свою евразийскую стратегию напрямую.
Но депровинциализация произошла и в обратную сторону. Несмотря на скромные показатели в товарообороте, АСЕАН за эти 20 лет стала воспринимать Россию как полноценного игрока, а ряд стран – членов ассоциации и вовсе рассчитывают на Россию как на третью силу для балансирования влияния США и Китая. У Москвы всегда был стратегический козырь в рукаве для взаимодействия со странами Юго-Восточной Азии. В отличие от Вашингтона и Пекина, никто в регионе не воспринимает Россию как вызов или угрозу своей безопасности и попыткам добиться большей автономии во внешней политике.
Антироссийские санкции после 2022 г. и последующий разрыв части прежних экономических связей с регионом объективно осложнили сотрудничество, но никоим образом не изменили его характер и базовые принципы. Заодно изменился и сам образ России в регионе. Если 20 лет назад ее во многом продолжали воспринимать через советское наследие – как поставщика вооружений, образовательного партнера и одну из бывших сверхдержав, то сегодня Россия существует в региональной повестке уже как самостоятельный политический и экономический субъект со своими интересами, приоритетами и запросами. Более того, многие государства региона теперь формируют свою внешнеполитическую и внешнеэкономическую стратегию с оглядкой на потребности, возможности и ограничения России – ничего этого и близко не было 20 лет назад.
Именно поэтому нынешнюю ситуацию правильнее оценивать не как историю о том, сколько Россия «успела заработать» в Юго-Восточной Азии за 20 лет. Экономический результат пока скромный – и это реальное положение дел, которое бессмысленно маскировать дипломатическими успехами. Но политическая дистанция между Россией и регионом сократилась радикально. Россия теперь гораздо лучше понимает, как устроена Юго-Восточная Азия, а ее государства – чего Москва хочет, что она может предложить и где проходят пределы ее возможностей. Россия медленно, но верно возвращается в Юго-Восточную Азию, где ее уже заждались.
Эти и другие вопросы обсудят 6–7 октября 2026 г. на конференции «Россия и новая многополярность: от идеи к реальности», которую проводит Центр комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ.