"ТНК - компания молодая"
- В отличие от ситуации с "СИДАНКО" ТНК удалось довольно быстро договориться с "Сибнефтью" о разделе активов "ОНАКО". С Романом Абрамовичем легче договариваться, чем с Владимиром Потаниным? - Безусловно, в данном случае все зависит в первую очередь от желания сторон найти компромиссный вариант. В ситуации с "ОНАКО" обе компании были готовы идти на сотрудничество, поэтому процесс начался и завершился достаточно быстро и безболезненно. В ближайшее время мы с "Сибнефтью" согласуем конкретную схему консолидации активов "ОНАКО".
"ТНК - компания молодая".
Исполнительный директор ТНК Герман Хан о стратегии своей фирмы.
С момента покупки Тюменской нефтяной компании (ТНК) консорциумом "Альфа-групп" и "Реновы" за ней стойко закрепилась репутация одной из самых агрессивных компаний в России. В многом этому способствовала затяжная война ТНК с акционерами "СИДАНКО" из-за активов "Черногорнефти", а также прошлогодний скандал вокруг "Славнефти", в совет директоров которой ТНК пыталась провести своих людей. Но теперь собственники ТНК активно пытаются изменить имидж компании. Исполнительный директор и один из совладельцев ТНК Герман Хан говорит, что его компания заинтересована в прозрачных условиях бизнеса и готова к компромиссам.
- На прошлой неделе в Лондоне состоялся очередной раунд переговоров между акционерами ТНК и "СИДАНКО" по вопросу возврата активов "Черногорнефти". Чем закончилась эта встреча? - Я лично не присутствовал на переговорах, но могу сказать, что они носили промежуточный характер и никаких окончательных решений принято не было. Стороны еще раз выразили готовность договариваться в установленные сроки.
- Но эти сроки неоднократно переносились...
- Действительно, переговорный процесс по "Черногорнефти" несколько затянулся. Поэтому мы нашим контрагентам - акционерам "СИДАНКО" - поставили условие: вопрос по "Черногорнефти" должен быть решен до конца апреля. И если к этому сроку мы не договоримся, то переговоры на тех базовых условиях, которые сегодня понятны каждой из сторон, будут закончены (по условиям соглашения, подписанного в декабре 1999 г., ТНК должна получить 25% акций "СИДАНКО" в обмен на активы "Черногорнефти". - "Ведомости"). Это не значит, что в дальнейшем этот вопрос не будет обсуждаться, но это уже будет другой этап, и, соответственно, возможны какие-то другие конструкции. Какие именно, я пока сказать не могу.
- Помимо "Черногорнефти" акционеры ТНК и "СИДАНКО" также ведут переговоры по "РУСИА Петролеум". Переговоры как-то связаны между собой? - Формально эти два переговорных процесса разделены, их даже ведут разные люди. Но они, конечно, увязаны. И, наверное, может создаться такая ситуация, когда разногласия по "Черногорнефти" могут спровоцировать некие конфликты в "РУСИА Петролеум".
- "РУСИА Петролеум" принадлежит также лицензия на Верхнечонское нефтяное месторождение, которое сейчас выделяется в отдельный проект. С чем это связано и есть ли у ТНК желание стать оператором нефтяного проекта? - Дело в том, что BP не интересует нефтяное месторождение, для них приоритетен газовый проект. Другие, более портфельные участники "РУСИА Петролеум" (в их число входят "Интеррос", Kantupan, АНХК - "Ведомости") тоже не заинтересованы в нефтяной составляющей. В то же время Верхнечонское месторождение требует определенных вложений, иначе "РУСИА Петролеум" может просто лишиться лицензии на его разработку. Поэтому мы сейчас смотрим эту ситуацию: возможно, что ТНК этот проект покажется интересным и мы будем готовы его финансировать.
- Ранее ТНК заявила, что Орский НПЗ пока что не будет принимать участия в этой консолидации. Насколько я знаю, это связано с договоренностью между ТНК и "Сибнефтью" о продаже завода. - Я бы сказал более осторожно. Дело в том, что, когда мы только приобрели "ОНАКО" и провели анализ ее активов, Орский НПЗ, безусловно, смотрелся не очень привлекательно. Но затем наши специалисты провели более тщательную экспертизу. И выяснили, что при инвестировании относительно небольших средств завод будет смотреться ничуть не хуже, чем все остальные активы подобного рода в России. А на фоне увеличения объемов добычи перед нами встает естественный вопрос: что делать с нефтью, где ее перерабатывать? Поэтому, я думаю, на сегодняшний день вопрос о необходимости продажи Орского НПЗ достаточно спорный. Пока что он лежит в области доосмысливания и обсуждения.
- Изменение отношения ТНК к активам Орского НПЗ связано с тем, что ее владельцам удалось получить в управление 25% акций казахской компании "Актобемунайгаз" (поставщика нефти для Орского НПЗ)? - Я бы сказал, что получение в управление акций "Актобемунайгаза" - это следствие того, что мы решили не продавать завод. Если бы мы хотели продать Орский НПЗ, то занимались бы этим более энергично. А поскольку ситуация неоднозначная, нет реальных покупателей, способных заплатить адекватную цену, мы скорее думаем о том, чтобы как-то объединиться с поставщиками нефти и сделать работу завода более стабильной. Такими поставщиками являются компании из Казахстана и Башкирии, потому что именно с ними Орский НПЗ связывает транспортная инфраструктура. - У вас сейчас есть проблемы с поставками от "Актобемунайгаза"? - Проблемы возникли разово в начале года, когда казахи ходили кругами, пытались добиться распоряжения правительства об освобождении их нефти от уплаты экспортной пошлины. Но мы заняли достаточно жесткую позицию, которая нашла понимание в правительстве. Я лично несколько раз встречался с [вице-премьером] Виктором Христенко по этому вопросу, и мне удалось убедить его в том, что предлагаемая казахами схема противоречит прежде всего интересам государства. Потому что она позволяет "Актобемунайгазу" просто отправлять полученную по замещению нефть на экспорт, не уплачивая пошлины ни в Казахстане, ни в России. Теперь же казахская нефть будет поступать на российские заводы, а у российских компаний появятся дополнительные возможности для экспорта, с которого они будут уплачивать пошлину в бюджет. Хотя, конечно, у ТНК в данной ситуации есть и личный интерес. Имея на руках законодательный акт, "Актобемунайгаз" становится в гораздо более жесткую позицию по условиям поставок, а разные чиновники начинают на нас давить. Когда постановления нет, работает рынок: договорились - поставляйте, не договорились - везите куда хотите. - Правда ли, что между акционерами ТНК - "Альфа-групп" и "Реновой" - есть договоренность о том, что они не могут для себя приобретать нефтяные активы? - Есть соглашение о том, что мы не работаем на этом сегменте рынка без дополнительного согласования. - Как в ТНК относятся к тому, что "Альфа-Эко" приобрела "Петросах"? - "Альфа-Эко" соблюла все договоренности и сразу предложила нам выкупить у нее этот актив, но мы отказались. У ТНК есть интерес к Сахалину в целом, но у нас нет интереса конкретно к месторождениям "Петросаха". Они небольшие, но для управления этим активом пришлось бы отвлечь значительные ресурсы. - А что вас интересует на Сахалине? - Как и любую другую компанию, нас могут заинтересовать крупные проекты - "Сахалин-5", "Сахалин-6". Кроме того, я думаю, там будут еще многократно меняться конструкции уже созданных консорциумов. Но пока мы только изучаем этот регион, потому что ТНК - компания молодая и не имеет опыта работы в шельфовых зонах.
- ТНК одной из первых заявила об интересе к конкурсу по валу Гамбурцева в Ненецком автономном округе (НАО). Но вы так и не подали заявки на это месторождение. Почему? - У ТНК действительно есть большой интерес к этому региону, но, прозондировав почву перед конкурсом, мы поняли, что там изначально существовала определенная приоритетность в отношении компании "Северная нефть". Тогда мы направили письмо [министру природных ресурсов] Борису Яцкевичу с предложением изменить порядок распределения лицензий, отдав приоритет аукционной форме. У меня с Яцкевичем нормальные человеческие отношения, и я ему все время говорил, что ситуация с валом Гамбурцева приведет только к конфликтам. Когда конкурс все же был объявлен, я понял, что мирного решения не будет. Поэтому ТНК решила просто не подавать заявку на конкурс, так как нам не хотелось участвовать еще в одном скандале - нам своих хватает. Если бы проводился денежный аукцион, мы, безусловно, участвовали бы в нем. Я уверен, что "Северная нефть" неправомочно победила и лицензию она не получит. Потому что, даже если лицензия будет подписана, за этим последует череда судов. На сегодняшний день нефтяные компании уже прошли первый этап накопления капитала и они заинтересованы в прозрачных условиях игры.
- Как ТНК удалось договориться с менеджментом "Славнефти"? - Просто [президент "Славнефти"] Михаил Гуцериев оказался на редкость милым человеком. Мы с ним сели за стол переговоров, и он согласился, что наши права по первости были недостаточно учтены. Как только все недоразумения были сняты, мы сразу перестали воевать. - И о чем вы договорились? - ТНК, как любого акционера, интересует рост капитализации компании. Те действия, которые на сегодняшний день предпринимает менеджмент "Славнефти", нас полностью устраивают. Например, они активно приобретают новые месторождения.
- Разве раньше "Славнефть" отказывалась это делать? Вот Гуцериев говорил, что разногласия возникли из-за того, что вы к нему приезжали и требовали для ТНК долю в товарных потоках "Славнефти". А он вам отказал. Теперь ситуация изменилась? - (Хитро улыбается.) Я не слышал, чтобы ТНК или близкие к ней трейдеры торговали нефтью "Славнефти". Возможно, они приобретают какие-то объемы на рынке, но не думаю, что это делается специально.
- А ТНК не выступала инициатором перехода "Славнефти" на единую акцию? - Нет, мы узнали об этой идее одновременно с другими акционерами "Славнефти". И поскольку программа была объявлена совсем недавно, мы пока что глубоко эту ситуацию не просчитывали. Я думаю, что в целом тенденция правильная. - В чем секрет хороших отношений ТНК с "Транснефтью"? В отличие от "ЛУКОЙЛа", "Сургутнефтегаза" или "Роснефти" у вас никогда не бывает публичных конфликтов с этой компанией.
- Я думаю, что секрет заключается в том, что мы не потомственные нефтяники, поэтому проявляем большую гибкость. А у перечисленных вами компаний, возможно, существуют конфликты с "Транснефтью" на какой-то чисто человеческой основе. Потому что их руководители, как и [глава "Транснефти"] Семен Вайншток, вышли из одной касты. Может быть, в амбициозном плане им тяжело находить друг с другом общий язык. У нас с "Транснефтью" тоже часто возникают какие-то спорные вопросы. Просто мы пытаемся их урегулировать в первую очередь не в судебном порядке, а в рамках поиска каких-то компромиссных решений и путем убеждения друг друга. - Ваша компания одной из первых нашла компромисс с "Транснефтью" по новым условиям оплаты услуг по транспортировке нефти.
- В этом нет ничего странного. Сначала "Транснефть" требовала предоплату по всему объему прокачиваемой нефти. Мы были не согласны с таким предложением, но пошли на переговоры. В процессе обсуждения была выработана следующая позиция. По внутреннему рынку, где нефтяной компании очень сложно, а иногда невозможно получить длинную предоплату за свою продукцию, условия "Транснефти" по оплате ее услуг остались прежними. А по экспорту, где все компании получают рефинансирование, нет никакой проблемы. И заплатить незначительную часть полученных денег за транспортировку - нет проблемы. "Транснефть" сегодня много строит. Мы, как нефтяники, в этом тоже заинтересованы. Потому что с увеличением объема добычи наступит тот этап, когда внутренний рынок будет просто залит нефтью, так как экспорт лимитирован пропускными мощностями. И нам надо приветствовать развитие инфраструктуры, а это стоит денег. Поэтому нужно искать компромисс.