Не сошлись в цене
Расширенная коллегия Минэкономразвития принесла довольно забавный результат. Два высоких госчиновника разошлись в оценках масштабов оттока капитала из страны на $8 млрд, что не помешало одному из них - Герману Грефу - говорить о "значительном сближении позиций наших ведомств".
Выступая вчера в Минэкономразвития, Геращенко вскользь упомянул, что отток капитала из России в прошлом году составил "около $20 млрд". Греф после выступления банкира отметил, что позиции двух ведомств сближаются, хотя сам на том же заседании озвучил другую цифру - $28 млрд. Спор о том, какие именно статьи платежного баланса надо считать "утечкой капитала", бесконечен. Хотя статистические данные, указывающие на утечку капиталов, имеют один источник - Госкомстат, чиновники трактуют их по-разному.
Директор Центра макроэкономических исследований компании "Юникон/МС" Елена Матросова оценивает утечку "по консервативному сценарию, исходя из данных Госкомстата и платежного баланса", в $22,63 млрд. Эта цифра складывается из невозврата валютной выручки экспортеров - $9,8 млрд, инвестиций российских банков в иностранные активы - $3,1 млрд, чистых ошибок и пропусков $9,8 млрд, инвестиций российских организаций и предприятий за рубеж - $385 млн. При этом Матросова оговаривается, что в ее подсчет не входит такая важная статья утечки капитала, как "занижение экспортерами контрактных цен" и "получение кредитов по завышенным ставкам", что весьма популярно среди российских бизнесменов, однако не поддается подсчету.
Эксперты предполагают, что Геращенко в своей оценке основывается на том, что не всю статью платежного баланса "чистые ошибки и пропуски" следует считать оттоком капитала, а только половину ее.
Между тем выводы Грефа совпадают с выводами Экономической экспертной группы. По ее версии, утечкой капитала следует считать прирост иностранных активов российских банков ($3,5 млрд), чистые ошибки и пропуски ($9,3 млрд) и "прирост иностранных активов российских компаний" ($15,3 млрд), куда входят "предоставление авансов и кредитов" и "просроченная задолженность по предоставленным кредитам".
Эксперт Института финансовых исследований Олег Ордин убежден, что все эти арифметические препирательства не играют большой роли, потому что основная тенденция очевидна: российская экономика не справляется с нахлынувшим на нее потоком рентной сырьевой прибыли. "Деньги вкладывать некуда, и нет другого объяснения росту оттока капитала по сравнению с 1999 г. А куда здесь вкладывать деньги? Нефтяники везде, где можно, вложили, алюминщики скупили все возможные и невозможные активы, даже автобусные. И все", - говорит он.
В условиях, когда власть не может договориться о цифрах, аналитики предлагают обращаться к такому объективному показателю инвестиционного климата, как общий "счет операций с капиталом и финансовыми инструментами" в платежном балансе. Он составил в 2000 г. минус $37 млрд, хотя еще в 1999 г. был минус $17 млрд. По мнению Ордина, "это самый реальный показатель решимости бизнеса держать деньги в стране, потому что для определения инвестиционной привлекательности экономики совсем не важно, по каким статьям и под какими предлогами уходят деньги".