"Спросите у Лившица! "

Ближе к финалу торжественной церемонии закрытия 12-го фестиваля "Кинотавр" на сцену Зимнего театра поднялся известный ювелир Андрей Ананов и произнес примерно следующее: "Вот меня попросили изготовить приз для лучшей актрисы - я изготовил (в его руках была изящная вещица, похожая на очередной золотой цветок), но поскольку приз не был востребован, то я вручаю его моей жене". Супруга г-на Ананова находилась совсем не в кустах, где положено быть роялю в подобных случаях, а на сцене, неподалеку от мужа. И приз, предназначенный лучшей актрисе - а ею была объявлена Ольга Конская ("Любовь и другие кошмары"), - с удовольствием приняла. В любом другом контексте эта маленькая реприза должна была бы вызвать оторопь у публики. Но в контексте раздачи кинотаврских призов выглядела вполне органично. И то сказать, на сцене царила атмосфера, которую в путеводителях по английским отелям принято называть "семейной". Сергей Соловьев и генеральный продюсер "Нежного возраста" Никита Михалков получили главный приз фестиваля, возглавляемого Марком Рудинштейном и Олегом Янковским. Глава российского Союза кинематографистов Н. С. Михалков в свою очередь от имени подведомственной ему организации наградил Олега Янковского и его партнершу по фильму "Приходи на меня посмотреть" Екатерину Васильеву специальным призом - "за следование традициям русской актерской школы". А в промежутках между этими двумя событиями глава "Мосфильма" Карен Шахназаров получил Гран-при за картину "Яды, или Всемирная история отравлений". Опять же Олег Янковский был награжден за лучшую мужскую роль, сыгранную в его режиссерском дебюте. Ирина Скобцева получила награду "за честь и достоинство", а фильм "Даун-Хаус", где главную роль сыграл ее сын, - спецприз жюри. Второй спецприз достался картине "Президент и его внучка", где главную роль сыграла младшая дочь Н. Михалкова - Надя. Странно и недостойно было бы упрекать юную и талантливую актрису Н. Михалкову и одаренного (хотя по "Даун-Хаусу" это и незаметно) актера Федора Бондарчука в высоком родстве. Просто в контексте призового расклада 12-го Открытого российского кинофестиваля мысль о "связях" и статусе назойливо лезла в голову. Ведь не может же жюри всерьез принимать халтуру Качанова - Охлобыстина за "поиски новых форм"! Никто не оспорит, конечно, актерский класс Янковского и Васильевой. Но на фестивале, честное слово, совсем не они одни представляли наследников русской актерской школы. Были еще и великолепные работы Евгения Миронова в фильме Михаила Пташука "В августе 44-го", и Александра Балуева, Наталии Колякановой, Татьяны Друбич в "Москве" Александра Зельдовича. И поскольку эти актеры не занимают никаких высоких постов, можно было бы этикета ради присудить спецприз им: предупреждал ведь в свое время Александр Лившиц - "делиться надо! ". Но прислушиваться к мудрому совету фининспектора поэты (в широком смысле этого слова), заседавшие в жюри последнего "Кинотавра", явно не собирались. Ни "Август", ни "Москва", ни "Второстепенные люди" Киры Муратовой - т. е. фильмы, которые критика изначально расценивала как лидеров конкурса, - благосклонности судейской коллегии не снискали. Правда, по сведениям "Ведомостей", фильм Пташука все же рассматривался как претендент на получение спецприза, но уступил "Даун-Хаусу" - будто бы специально для того, чтобы выгодно оттенить жест президента РФ, присудившего "Августу" свой специальный приз, врученный Виктором Казанцевым. В убеждении, что на кинофестивале стоит награждать собственно кино, В. В. Путин, таким образом, блокировался с международным жюри критиков, которое отметило "Второстепенных людей" Муратовой, - но их коалиция оказалась в изоляции. Уже по той речи, которую произнес председатель жюри Марк Захаров, прежде чем огласить протокол заседания, стало ясно: добра не жди. Глава "Ленкома" долго рассказывал о разногласиях в судейской коллегии, о том, как тяжело они преодолевались и нелегко давалось согласие. Главное, чем предлагал Захаров руководствоваться коллегам (а они вроде бы соглашались), - кандидатами на награды рассматривать лишь фильмы, которые снимались ради зрителя, а не ради "нескольких близких людей", и уж ни в коем случае не те, где "режиссер и оператор сливаются в экстазе, любуясь статичной красотой кадра"... Звучало это весьма воинственно, и, если перевести речь председателя с эзопова языка на простой, означало, что жюри вынесло за скобки фестиваля все, что определяется словом "кино", - и вполне арт-хаусные фильмы Зельдовича и Муратовой, и примкнувший к ним "экшн" "В августе 44-го". Остракизму подвергся даже знаменитый саундтрек Леонида Десятникова к "Москве". Ситуация настолько абсурдна, что ее не стоило бы и комментировать, если бы не одно обстоятельство: приз за музыку на "Кинотавре" не простой, а "именной" - имени большого друга фестиваля, выдающегося советского композитора Микаэла Таривердиева. В его память этот приз и был учрежден (ни операторов, ни сценаристов на фестивале не награждают). Наследницей всех авторских прав Таривердиева, в том числе и права на имя, является его вдова, музыковед Вера Таривердиева. Что вроде бы предполагает необходимость консультации с ней при присуждении музыкального приза. Но с ней уже второй год подряд никто не консультируется (в прошлом году "прокатили" саундтрек к "Дневнику его жены"), в знак протеста против решения жюри она не выходит на сцену - кажется, впрочем, организаторов фестиваля это совсем не волнует.

Справедливости ради стоит заметить, что Марк Захаров не первый председатель жюри, решивший проигнорировать стилеобразующее кино. Восемь лет назад "Кинотавр" уже вынес за скобки главный русский фильм первой половины 90-х - "Прорву" Ивана Дыховичного, до сих пор не сходящую с телеэкранов картину, долгосрочную, так сказать, инвестицию. Вот и теперь в рассуждениях о "зрительском кино" слишком много лукавства и нежелания знать реальную прокатную ситуацию.

Представитель компании "Каро" рассказывал "Ведомостям", что среди отечественных фильмов последних двух лет лучшие показатели в этой прокатной сети (после "Брата-2", конечно) - у "Августа 44-го". А появившаяся в январе в арт-хаусном прокате "Москва" до сих пор собирает залы - не говоря уже о том, что это был редкий русский фильм, чья видеоверсия несколько недель продержалась в первой десятке московских продаж. "Кино - это не только бизнес, но еще и немножко искусство", - заявил со сцены Зимнего театра сыгравший сразу в нескольких конкурсных фильмах Александр Баширов. Отсекать часть публики, которая думает так же, - не самый разумный ход со стороны единственного представительного фестиваля отечественного кино. Тем более, как выясняется, именно эта часть публики готова платить деньги за билеты в современные кинотеатры и за лицензионное видео. "Умоляю, показывайте наше кино! " - взывал к прокатчикам Сергей Соловьев, получая "Золотую розу" "Кинотавра". Но прокатчики, как известно, прислушиваются не к чужим (пусть и авторитетным) мольбам, а к собственным интересам, и ни один фильм, награжденный "большим жюри" - 2001, успеха в прокате не имел. Что, согласитесь, странно для "кино, обращенного к зрителю".

В ближайшие несколько лет Марк Рудинштейн обещает создать в Сочи настоящую фестивальную зону: присовокупить к "Жемчужине" две новые отличные гостиницы, достроить фестивальный дворец... Судя по его предыдущему кинотаврскому опыту, он свои обещания выполнит. Но что за жизнь будет в этой зоне? На своей последней сочинской пресс-конференции Рудинштейн категорически отрицал собственное вмешательство в дела жюри: "Марк Захаров все ходит за мной и спрашивает: ну какие все-таки у вас пожелания? А я отвечаю: никаких, решайте сами! " Но лучше бы уж он высказал пожелания - не подставлять фестиваль, который, как казалось в прошлом году, уже почти достиг гармонии между технической, организационной стороной (фактически безукоризненной) и содержанием. Нынешним летом между этими двумя составляющими "Кинотавра" образовалась пропасть. Опасная ситуация - особенно если учесть, что в следующем году "Кинотавру" предстоит пережить еще и козни "чертовой дюжины".