Сергей Колотухин: "При любых сценариях мы 2003 г. пройдем без потрясений"

- Зачем вам это? Открытый выкуп раздражает кредиторов. Рациональнее скрыться за фирмы и тихо откупать бумаги на минимуме цен. - Прячься не прячься, но такие сделки рано или поздно выходят наружу. Все понимают, что России надо решать проблему 2003 г. Мы стоим за проведение открытых торгов, и, возможно, в скором времени вы узнаете, что конкретно имелось в виду. Мы будем практиковать досрочный выкуп задолженности у кредиторов, особенно не являющихся членами Парижского клуба - таких 10 - 15 стран. Естественно, выкуп будет производиться с соответствующим дисконтом. Хочу сказать, что единственного инструмента как панацеи не существует. При решении долговой проблемы необходим набор операций на рынке. Скажем, не стоит превозносить возможности обмена долга на инвестиции, но и пренебрегать этим инструментом неправильно. Пусть он даже не получит широкого использования, но там, где это выгодно, грех отказываться от этого механизма. Думаю, оправдывает себя погашение долга товарными поставками. Нельзя отвергать и досрочного погашения готовой продукцией. Или: почему бы не производить обмен наших долгов на российские же активы? - Идея интересная, но не новая. Года три назад бывший вице-премьер Александр Шохин предложил для погашения советского долга отдать Парижскому клубу долги развивающихся стран нам. Кредиторы нашли эту мысль остроумной, но ее практическое воплощение игнорировали.

Сергей Колотухин: "При любых сценариях мы 2003 г. пройдем без потрясений".

Вице-премьер, министр финансов Алексей Кудрин заявил во вторник, что Россия в следующем году может выйти на международный рынок заимствований, чтобы разместить еврооблигации на $1 - 2 млрд. Этот ход задуман для того, чтобы прощупать рынок и создать задел на 2003 г., когда России предстоит выплатить максимальную сумму по внешним долгам. Подробнее о стратегии и тактике России по привлечению внешних займов в ближайшие годы "Ведомостям" рассказал заместитель министра финансов Сергей Колотухин. - Уже известны параметры выпуска еврооблигаций в будущем году? - Будущий год - это пробный шар. Еврооблигации номинируем как в долларах, так и в евро. Наша задача - чтобы стоимость привлечения была меньше 10%. Хотя перспектива изменения нашего рейтинга прояснится лишь в начале следующего года, мое общение с инвесторами подсказывает, что процент по еврозаймам будет близок к первым размещениям 1996 - 1997 гг.

- То есть 9 - 9,5%? - Где-то так. И мы сможем занять еще дополнительно $1 - 2 млрд. Но только с целью создания резервов под платежи 2003 г. Идти на рынок в 2003 г., когда все знают, что у тебя пик платежей, неразумно: ставки поднимутся. В общем, при любых сценариях мы 2003 г. пройдем без потрясений. А уже в 2004 г., наверное, будем активно занимать на рынках для рефинансирования долга. Не прекращая, естественно, операции по управлению внешним долгом. - Каким ожидается размер внешнего долга к концу года? - Точную цифру пока назвать нельзя. Если успеем урегулировать коммерческую задолженность внешнеторговых организаций, выйдем на $139 млрд. Если не получится, будет $142 млрд. - Но в любом случае величина госдолга в процентах ВВП снижается.

- И заметно. В 1999 г. внешний долг был 100% ВВП - это страшно много. Сейчас чуть больше 50% ВВП, что в пределах безопасности по международным нормам. Но есть и другие критерии - например, отношение всех платежей по внешнему долгу к доходам федерального бюджета. У стран с сопоставимым уровнем развития экономики этот показатель - 12 - 13%, у нас он в 2001 - 2002 гг. составит 26 - 28%. Хвалиться, конечно, нечем, тем более что в 2003 г. эта величина достигнет 34%. Здесь, правда, нас обошли Аргентина и Турция... - И потому, видимо, кончили кризисом. Хотя еще недавно советник президента Андрей Илларионов приводил их в пример: платят больше нашего по внешнему долгу, а развиваются нормально. - Ну, мы тоже не выбрались из зоны риска. Несмотря на рост ВВП, ежегодная доля платежей - проценты плюс основной долг - увеличивается. Если в 2000 г. было 4,5% ВВП, то в этом году - 4,7%. В следующем году сократится до 4,3%, зато в 2003 г. подскочит до 5,4% ВВП. Это больше, чем в Польше, Венгрии, Мексике - странах со средним уровнем долга. К тому же состояние торгового и платежного баланса, на наш взгляд, ухудшится. Торговое сальдо может сократиться к 2005 г. с $53 млрд до $28 млрд. Значит, какие-то потери может понести бюджет.

- Вы упомянули баланс внешней торговли. А ведь МВФ и вообще инвесторы оценивают платежеспособность страны по совокупным выплатам внешнего долга к объему годового экспорта. - Вы правы. Экспорт рассматривается как источник золотовалютных резервов, а следовательно, и ресурс погашения внешнего долга. Инвестиционные банки используют этот показатель, чтобы оценить риски вложений в обязательства стран. Российские платежи к экспорту превышают 20% - это область повышенного риска. Нормально - 15%. Но хуже всего у нас соотношение долга и бюджетных доходов - 410% к началу 2001 г. Больше нет ни у кого в мире. Конечно, ситуация с доходами федерального бюджета улучшается и в 2002 - 2003 гг. показатель будет падать. Но все же по совокупности международных критериев долговая нагрузка России пока еще велика. Не забудем, что вслед за хорошо известной ситуацией 2003 г. последуют пики 2005 и 2008 гг. Поэтому недавно комиссия по внешнему долгу и активам, возглавляемая Михаилом Касьяновым, утвердила стратегию управления этим долгом. - А почему бы не опубликовать ее? - Мы готовы подробно осветить ее, чтобы инвесторам было понятно, что мы собираемся делать. Но все-таки в документе есть ряд моментов, которые могут подтолкнуть спекулянтов к проведению таких операций, от которых пострадает бюджет. - То есть на стратегии стоит гриф ДСП? - Лишнего не скажу, но замалчивать документ тоже неправильно. Первое, что напрашивается для решения проблемы 2003 г., - это взять кредиты. В принципе, привлечь хоть сегодня $3 - 5 млрд возможно, так как Россия восстанавливает доверие. Однако разместить такой заем под предельно выгодный для нас процент пока сложновато. Невыгодные ставки приведут к увеличению долговой нагрузки на бюджет. Платежи просто превысят темпы экономического роста. Таким образом, рефинансирование долга с точки зрения долгосрочных перспектив страны проблемы не решает. У нас не остается другого выхода, как сокращать внешний долг. Стратегия предусматривает, что к 2003 г. внешний долг должен снизиться до 40% ВВП. Такое сокращение произойдет при активном изменении структуры долга: замещении дорогих займов более дешевыми и на более продолжительные сроки. Комбинация различных инструментов, надеемся, позволит к 2005 г. уменьшить платежи по обслуживанию долга до 15 - 17% от доходов федерального бюджета. - Какими средствами? - Возьмем Парижский клуб. Идеальным было бы частичное списание задолженности. В 2002 г. мы возобновим контакты с кредиторами, чтобы прощупать возможность такого варианта. Но шансов, как мне представляется, пока мало. Теперь перейдем к 2003 г. Если не удастся договориться о приемлемых условиях рассрочки со странами, не входящими в Парижский клуб, цифра платежей может с $19 млрд вырасти до $20 - 21 млрд. Конечно, реструктурировать задолженность Парижскому клубу более выгодно, чем рефинансировать долг за счет привлечений на внешнем рынке. В первом случае ставки все-таки 5 - 6%, а во втором - 12 - 13%. Но даже при низких ставках реструктуризации мы коренным образом задачу не решаем. Часть процентов капитализируется, долг возрастает, и фактически мы переносим платежи на последующие периоды. Кроме того, любое увеличение процентных платежей - это вынужденное сокращение непроцентных расходов со всеми вытекающими последствиями для экономического развития страны. Поэтому о реструктуризации 2003 г. мы будем говорить с Парижским клубом только при условии, что все усилия, которые мы предпринимаем, окажутся недостаточными, чтобы сгладить пик платежей. - Если переговоры с Парижским клубом видятся вам резервным вариантом, какой является основным? - Я уже говорил: это активное управление внешним долгом. Во-первых, операции с нашими обязательствами. Не будем делать секрета - Минфин их проводит. Используя свой портфель, мы можем обменять наши ценные бумаги на обязательства 2003 г. и таким образом сгладить пик платежей. Можно выкупать российскую задолженность на рынке. Причем предпочтение мы отдаем открытым сделкам, когда Минфин объявляет о том, что собирается приобрести те или иные обязательства. Фактически это конкурс.

- У нас действительно нет еще примера обмена активов на долги. Однако ни от чего нельзя отказываться. Сейчас мы просто тупо платим Парижскому клубу, а нам очень важно получить инструменты для активного обслуживания. Кстати, я не исключаю, что с отдельными странами Парижского клуба мы могли бы договориться по перечисленным инструментам. Все соглашения меморандума с клубом не запрещают проведение таких операций. Если кредитор желает получить долг нашими товарами или нашими активами на территории соответствующей страны, почему бы и нет? - Не получится: в Парижском клубе все решают консенсусом.

- Основной повод для беспокойства Парижского клуба - если кто-то из его членов получает односторонние преимущества от заемщика. Названные мною инструменты погашения не ущемляют кредиторов, желающих подождать оплаты наличными до 2003 г. Все остальное - это добровольное дело каждого кредитора. Консенсус здесь необязателен. Замечу, что мы уже совершали различные операции. И мы всегда информировали об их проведении Парижский клуб. Если у него есть сомнения в соблюдении принципа равного отношения заемщика ко всем кредиторам, нетрудно проверить все элементы сделок. - Вы можете назвать нестандартный или не часто практикуемый механизм уменьшения долга? - Скажем, СВОП: в зачет долга мы фактически начисляем кредитору средства в рублях, которые тот использует внутри России. Упомяну здесь обмен задолженности на финансирование проектов по охране окружающей среды. Об этом в предварительном порядке Михаил Касьянов договорился в Финляндии, посетив ее недавно. Речь идет о проектах защиты от вредных стоков и выбросов в районе Санкт-Петербурга. В экологической безопасности заинтересованы все страны региона. Но ряд проектов наталкивается на то, что недостаточно донорских средств. Не готовы выложить необходимые суммы и банки - Северный инвестиционный, Европейский инвестиционный и ЕБРР. Россия могла бы пойти на дополнительные затраты в совместном финансировании этих проектов. Нужно только, чтобы нашли признание СВОПы, сокращающие наш внешний долг. Это очень перспективное направление.

- Если можно увлечь страну-кредитора конкретной схемой, зачем просить долговые инструменты у Парижского клуба? - Долговые механизмы, на мой взгляд, - это вопрос двусторонних отношений. У Парижского клуба есть рычаги, чтобы воспрепятствовать проведению этих операций. К примеру, мы договорились с Испанией, что в погашение задолженности пойдут как денежные средства, так и товары и активы на нашей территории. Тут же в Парижском клубе состоялось обсуждение. Испанцев обвинили в том, что они нарушили принцип солидарности. При чем тут это? Они что, реструктурировали России задолженность? У нас есть с Испанией пилотный проект, он связан с инвестициями в пищевую промышленность. Процедура сложная. Если хватит сил, в сентябре-октябре начнем его осуществлять.

- Когда наконец будет создано агентство по управлению госдолгом? Минфин еще в мае обещал представить его концепцию. - Согласен, тянуть больше нельзя. Не скрою, внутри Минфина существуют определенные противоречия по структуре и принципам создания агентства. Но, я думаю, ни у кого не возникает сомнений, что направление выбрано правильно. Долговая политика должна быть увязана с денежно-кредитной и фискальной политикой, она должна строиться на реальном анализе рисков и умении заглядывать вперед.

- А в какой все-таки стадии концепция агентства? - Она доработана с учетом замечаний рабочей группы Минфина. Противники концепции не выдвигают каких-то стоящих аргументов. Просто говорят о российской специфике: мол, не весь внешний долг у России секьюритизирован, т. е. не оформлен в ценные бумаги. Это справедливо, если иметь в виду Парижский клуб. Но даже в этом случае внешним долгом надо управлять. Если не проводить операции с "парижским" долгом, а лишь пассивно гасить его, стратегия вырождается в гадание: хорошая или плохая конъюнктура мировых цен. Нельзя, как у нас, долгое время доверять управление долгом банку: ВЭБ живет по правилам бизнеса и одновременно выполняет функции госагентства. Это чистый конфликт интересов. Государство ставит под серьезный риск бюджетные средства, которые проходят через ВЭБ как платежного агента по долгу.

- А почему нельзя управлять долгом в рамках казначейства - как Франция? - Многие страны прошли через это. Та же Франция недавно отказалась и, как другие, создала независимое агентство. Все убедились, что казначейство предназначено для кассового обслуживания бюджета. Его не интересует перспективное управление долгом. Его волнует только, как избежать кассовых разрывов.

- Но в США, где самый большой долг, никакого агентства нет. - Во-первых, долг там внутренний. Во-вторых, масштабы и устойчивость американской экономики таковы, что долг не является, как у нас, фактором риска. В России агентство нужно. Если встроить его в казначейство, оно все время будет под политическим влиянием. А это иногда означает не экономические методы управления долгом. Второе: зарплатой в казначействе никогда не привлечешь высочайших профессионалов, способных молниеносно реагировать на биржевые перипетии, имеющих нюх при управлении портфелем ценных бумаг и умеющих на равных играть с иностранными инвесторами.