Мона, Лиза и другие
Главные номера конкурсной программы вычисляются на счет раз - достаточно знать, какой из фильмов был замечен на других фестивалях или куплен для московского арт-хаусного проката.
Согласно этой простой логике конкурс седьмых "Ликов любви", конечно, проигрывает прошлогоднему, в программе которого были такие стопроцентные хиты, как южнокорейский "Остров" и мексиканская "Сука-любовь", а смотреть на этот раз стоит австрийскую ленту "Моя звезда", получившую главный приз в Турине и специальное упоминание жюри ФИПРЕССИ в Торонто, и ирландскую молодежную драму "Дискосвиньи" - дебютную картину Кирстен Шеридан (дочери режиссера Джима Шеридана), обещающую по крайней мере драйв. Оба фильма благоразумно поставлены в программе на уик-энд; остальное конкурсное кино пока что смотрят, позевывая, главным образом жюри и кинопресса.
К примеру, датская картина "Мир Моны" - история любви налетчика и его заложницы - могла бы быть и поэнергичнее, но вместо романтического гоп-стопа режиссер Йонас Элмер предлагает нам сентиментальную комедию о двух неудачниках, которые битый час мыкаются по экрану, чтобы наконец изобразить кульминационную сцену: Мона приводит чувствительного бандита домой, где он кладет ее на стол и спускает штаны, после чего в квартире включается полный свет и прятавшиеся по углам гости радостно поют: "Happy Birthday to You! " В более горячих на руку финских "Неприятностях из-за любви" любовь тоже проходит по криминальному ведомству, но уже в графе "социальная адаптация уголовников": после бодрого начала с пальбой, наркотиками и всем прочим, что положено в модном кино, герой попадает в тюрьму за убийство, а выйдя на свободу, пытается завязать с оргпреступным прошлым, покаяться перед богом и устроить свою жизнь по христианским заповедям.
Зато герою бразильских "Посмертных записок" устраивать уже нечего: рассказ ведется от лица покойника - благообразного господина с седой бородкой и в черном костюме, который комментирует сюжет, возникая в кадре на манер сурдопереводчика. "Записки" - костюмная экранизация романа бразильского классика XIX в. Машаду ди Асиса, примечательная не столько обычной для этого жанра скукой, сколько какой-то неуловимой пошлостью. Казалось бы, ничего особенного: покойный аристократ вспоминает историю своей бессмысленной dolce vita, половину которой занял банальный адюльтер. Никаких фривольностей, картинка - как в телефильме "Карл Маркс. Молодые годы"; отчего скучно - понятно, почему при этом еще и гнусно - толком не объяснишь, но ощущение такое, будто фильм снял тот самый добродушный покойник, чье лощеное лицо маячит на экране.
Вне конкурса между тем показывают тематический цикл "Любовь в костюмах. Знаменитые романы", в котором соседствуют, например, "Невинный" Лукино Висконти и "Анжелика - маркиза ангелов". В эту же программу попала и российско-американская "Бедная Лиза", снятая членом жюри Славой Цукерманом, - кичево-хулиганская экранизация повести Карамзина, в которой макушки церквей натыканы в экран, как свечи в праздничный торт, Лиза с корзинкой цветов идет сквозь Воскресенские ворота на фоне собора Василия Блаженного, крестьяне едят тульские пряники, дворяне ведут беседы о платонической любви в борделе, на дворе секут актрису крепостного театра, неправильно взявшую верхнее "до", а в облаках, раскрашенных на компьютере в кислотные цвета, летает сам Карамзин в исполнении Бена Газзары, сокрушаясь о судьбе своей героини и окончательно превращая фильм в лубочную галлюцинацию, не влезающую ни в какие стилистические рамки.
Как не умещался в них и двадцатилетней давности шедевр Цукермана "Жидкое небо", показанный в программе "Любовь без костюмов. Аморальные истории". Цукерман, эмигрировавший из СССР в 1973 г., девять лет спустя снял в Нью-Йорке фильм, в котором были восхитительно смешаны разноцветные осколки трэш-фантастики и поп-арта, модная фотография, зарисовки манхэттенской богемы начала 80-х, социальные аллегории и совершенно хармсовский абсурд. Две главные роли - мужскую и женскую - феерически сыграла звезда клубного подиума Энн Карлисл, в остальных снялись ее приятели по панк-тусовке. Сюжет состоял в том, что в пентхаус бисексуальной панк-модели Маргарет вваливались разнообразные персонажи в поисках наркотиков и секса. Из небоскреба напротив, методично напиваясь, за ними следил в телескоп приехавший из Германии специалист по НЛО, уверенный, что инопланетяне ищут героин. По его теории аналогичное вещество вырабатывается в человеческом мозгу в момент оргазма, поэтому гости Маргарет начинали умирать один за другим во время секса, а она сама, выбравшись из-под очередного трупа, с удивлением доставала торчащий из его головы прозрачный инопланетный гвоздь. Энн Карлисл меняла десятки безумных театральных костюмов (вроде платья с трехметровым шлейфом), любой кадр мог расплыться анилиновым пятном, анимационные вклейки были похожи на раскрашенные молекулы под микроскопом, НЛО приземлялся на кухонной полке среди таких же по размеру тарелок, а "Жидкое небо" вошло в число немногих по-настоящему культовых фильмов: в одном из нью-йоркских кинотеатров его крутили на всех сеансах три года подряд.