Леша Чадов с балабановской кинофабрики

Второй "Брат" был скроен Алексеем Балабановым по лекалам сказки про Иванушку, который отправляется за тридевять земель мстить Кощею. "Война" того же Балабанова, вполне народная, идет ныне. Там главного героя, русского солдата, так прямо и зовут Иваном. А приказ ему дан - в Чечню. Дембеля Ивана сыграл Алексей Чадов, студент третьего курса Щепкинского училища. На журналистский вопрос, как он нашел своего героя, Балабанов таинственно отвечал: "Широким захватом". - Леша, где вас захватил Балабанов? - В институте, но не он сам. Пришел какой-то человек к нам на курс, пофотографировал. А через пару дней женщина звонит: приезжай поговорить с режиссером. Я подъехал, у меня времени было в обрез, мы минут десять с Балабановым пообщались. - О чем спрашивал? - Да обыкновенно. Кто, что, откуда, где вырос.

- Хорошие вопросы, правильные, присоединяюсь. Где выросли? - В Солнцеве. - Ассоциации, извините, рождаются определенные.

- Это у всех почему-то. На самом деле ничего такого.

- И как вас из Солнцева в Щепку вынесло? - Да вообще-то я с десяти лет в студии занимался. Любительская такая театральная студия. Был у нас педагог, очень хороший человек, как отец мне, а потом все это прекратилось резко. Я жуткий стресс тогда испытал, нужно было что-то делать. И я летом работать пошел. Семья у нас небогатая, самому приходится биться. А хочется и по клубам ходить, и девчонку свою куда-нибудь сводить, и от мамы не зависеть.

- Кем работали? - Кем я только не работал. В детстве машины мыл, например. Да много чего. А тогда, летом, подумал: куда идти? Ну, в официанты. Пришел в "Пятый элемент", это такой молодежный клуб. Говорю им: "Хочу работать у вас официантом. Знаю, что смогу. Дайте шанс". Они мне: "Хорошо, сегодня готов выйти? " Я вышел, и у меня в первый же день счет за столик на две девятьсот девяносто. Это очень круто. Мне сразу дали денег, десять процентов, и все устаканилось. Дальше стал присматриваться к профессии бармена, интерес такой появился. Пошел в "Вирус", это на "Смоленской", вроде как Умара Джабраилова личный клуб. Там богемная публика в основном. - Недоливали? - Когда с финансами было сложно, недоливал. Но это же видно, кому можно, а кому нельзя. Такие дебилы иногда попадаются... Напьется и пристает: "Ты все неправильно делаешь, дай я тебе покажу, как надо... " Да полно было моментов... А если видишь, что хороший клиент, то никогда не станешь обманывать. Или девчонка симпатичная. Ты делаешь ей качественно "Секс на пляже", и она потом подходит только к тебе.

- Насчет пляжа не понял.

- Ну, коктейль такой. Дай бог вспомнить... Там два ликера, апельсиновый и персиковый, еще водка, "Трипл сек" и гренадин. Все это взбиваешь в миксере и льда туда. Мне не нравился этот коктейль. Мне больше нравится виски с колой. Вообще, девчонка моя не любит, когда я себе позволяю.

- А позволяете? - Да не то чтобы. Совсем не люблю все эти варианты в подъездах, когда из стакана или прямо из горла, потом запивают чем-то, а на утро башка раскалывается. Не оказалось у меня наставника, который бы научил, как правильно водку пить. Вот с Балабановым - другое дело. - Научил, что ли? - Когда я в Питер приехал, он нас с англичанином Йеном Келли по речкам-каналам прокатил, и там мы пили водку как полагается. С хлебом ржаным, с редиской. Вот это я признаю.

- Погодите про Балабанова. А как вас все-таки из-за барной стойки в Щепку вынесло? - Я после школы в театральный поступал, но с первого раза не вышло. Одиннадцатый класс окончил и не раздумывал особо - сразу в театральный. Но я очень молодо выглядел, лет на пятнадцать. Прихожу, допустим, в ГИТИС, а там все взрослые ребята, солидные. Я каким-то лишним себя среди них чувствовал. Правда, Виктюк хотел меня взять к себе на курс, говорил: "Сейчас чисто формальные проблемы утрясем, и я тебя беру". Но я не пошел.

- Почему? - Да ну, не мое. А на следующий год в Щепку поступил. Не потому, что именно туда хотел. Мы с братом везде документы подавали, главное было - вдвоем учиться.

- У вас есть брат? - Да, родной, на год старше. И как-то так получилось, что мы с Андреем уже стали вроде бы в Щуку проходить, но потом они все же решили взять одного и выбрали лучшего из двух.

- Насколько я понимаю, не вас? - Андрея. А я в Щепку пошел.

- Ну худшему из двух жаловаться грех. Сидели бы в Щуке - и "Война" бы мимо прошла. Когда к вам на курс от Балабанова пришли, вам эта фамилия что-нибудь говорила? - Конечно, я же обоих "Братьев" смотрел. Но я не рассчитывал ни на что, поговорил с ним, уехал и все забыл. А меня вдруг в Питер вызывают. И потом говорят: 23-го вылетаешь на съемки. Но до этого Балабанов мне еще сценарий дал прочитать. Я прочитал, мы поговорили на кое-какие темы, мне там не все было понятно.

- Например? - Допустим, почему Иван возвращается в Чечню. И Балабанов объяснил зачем. Вообще, он мне многое объяснил, я же ничего про войну не знал. - Английскому актеру Йену Келли, я слышал, он специально показывал документальные кадры, которые чеченцы для собственного удовольствия снимают. Там, где они нашим солдатам головы отрезают, животы вспарывают. Вам он это показывал? - И мне тоже конечно. Плюс я еще кассет пятнадцать посмотрел про первую кампанию. Англичанин в шоке был. А у меня не то что стресс, а какая-то дикая озлобленность и непонимание. Как это так - голову отрезают? Когда слышишь об этом - одно, а когда видишь - не веришь. Полный бред. Но главное - они за кадром хихикают, смеются. Зверье какое-то, волки. - Где Балабанов эту пленку взял? - Я так понял, у собровцев. Запрещенные съемки вообще-то. В смысле смотреть их запрещено. Но нам нужно было. Вот за что я Балабанову больше всего благодарен - он показал мне, что такое война. Я видел солдатиков наших - грязных, голодных, оборванных, никому не нужных. Вот он стоит с автоматом, смотрит перед собой, и непонятно - то ли о чем-то думает серьезно, то ли тупит со страшной силой. Что-то такое начинаешь понимать. - Начинаешь понимать, что телевизионная Чечня не настоящая? - В телевизоре все больше собровцы, которые чего-то захватывают. А вот как обыкновенный солдат живет, зачем он там вообще? Ведь сейчас в Чечне минная война идет, нужны только профессионалы. Нас такие ребята из Нальчика охраняли, они просто люди войны, они там нужны. А мальчики - зачем они вообще? Банальные вещи говорю. - Сколько вы там пробыли? - В самой Чечне снимали один день, эпизод на блокпосту в Ханкале, несколько планов. На вертолете прилетели и улетели. Возвращались - сказка. Военный вертолет Ми-24, километров двести в час и метров пятнадцать над землей. Я раньше на вертолете никогда не летал.

- А основные сцены где снимали? - В Кабардино-Балкарии. Мы в ауле жили, Верхний Чегем называется. Там люди - они же дикие, в сущности. Горячей воды нет, музыку не слушают, телевизор есть, но как даст молния в башню - и все, нет телевизора. - Как они к вам относились? - Ну, интересно им было. Все ж кино. Сергей Бодров приехал - надо же, в такую глушь. Но они никак не могли понять, почему войну у них снимают, а не в Чечне. У них же войны нет. Тупые, да? - Другие. Из чего ваша тамошняя жизнь складывалась? - Ну как? Утром подскочил без четверти шесть, чтоб в шесть быть на гриме. Холодной водой умылся, кофейку долбанул, до базы пробежался - и все, проснулся. А дальше целый день на взводе. Я с собой плейер взял и музыку специально слушал энергичную, бешеную, чтоб бодрило. Постоянный экстрим. Вечером только, часов в одиннадцать, себя немного отпускаешь. Сидишь на крыльце - звезды, горы. Пивко пьешь нальчикское, куришь. - Случались ситуации, когда вы ощущали реальную опасность? - В Чечне было опасно. Мы ведь летели через коридор, где две недели спустя сбили вертолет с нашими генералами. Да и Кабардино-Балкария не санаторий. Представляете, если Бодрова захватить? Лакомый кусочек.

- Да уж, за него можно денег запросить. За вас-то поменьше.

- За меня-то что? Вообще ничего.