Кошкин дым
Питер Богданович опоздал родиться лет на 40 - и потому всю свою жизнь говорит с призраками. Показанный в Москве в рамках программы "8 1/2" его новый фильм "Смерть в Голливуде" (оригинальное название "Кошачье мяуканье" - американская идиома, означающая то же примерно, что "последний писк") - очередной спиритический сеанс. В отличие от большинства ретро-фильмов, оживляющих прошлое, он ни на минуту не дает забыть, что действующие в его картине злодеи, красавицы, судовые механики и влюбленные давным-давно умерли и похоронены. Уильям Р. Хёрст был первым в мире медиа-магнатом, владельцем 18 журналов, пяти радиостанций, 28 газет и, разумеется, многочисленных пароходов. Один из пароходов, самый компактный и наименее уродливый, условно назывался яхтой - на нем Хёрст возил в кругосветку ораву прихлебателей, а также финансово зависимых от него деятелей искусства. В переборках и потолках кают были устроены специальные скважины, через которые магнат часами подглядывал за своими гостями и слушал их разговоры. В ноябре 1924 г. режиссеру Томасу Инсу, одному из основателей студий Universal и Paramount, гостившему на яхте Хёрста, стало плохо с сердцем. Инс был срочно доставлен на берег, где скончался от инфаркта, одним из симптомов которого было слепое огнестрельное ранение затылка. Произошедшее никого особенно не удивило. Инс, строивший в пустыне гигантские города-студии, слыл человеком диких нравов. Двумя годами раньше у него на ранчо застрелили президента Paramount Уильяма Тейлора. Гостеприимный хозяин в свои 70 любил повторять, что политические убийства - самый оптимальный способ решения исторических задач. Все сошлись на том, что для человека, который в 1898 г. спровоцировал войну между США и Испанией, чтоб поднять тираж San Francisco Examiner и Evening Journal, свалить из дамского браунинга какого-то режиссера, пускай и основоположника жанра вестерн, - это раз плюнуть. По понятным причинам об инциденте почти не писали в газетах. Одна свидетельница разбилась на машине в присутствии телохранителей Хёрста, остальные намек уловили.
Фильм Богдановича иллюстрирует самую расхожую из неофициальных версий произошедшего. Согласно ей, пуля предназначалась не Инсу, а другому дорогому гостю - Чарли Чаплину, в то время подбивавшему клинья к Мэрион Дэйвис, актрисе немого кино, которую Хёрст любил больше жизни и чью карьеру он сперва поднял на недосягаемую высоту, а после погубил чрезмерным пиаром. Богданович пересказывает старую голливудскую сплетню слово в слово, не прибавив от себя ничего (кроме, разве, одной убийственной детали - у него Инс умирает оттого, что сдуру надел чаплиновский котелок). И дело тут не только в излишне почтительном отношении к мертвецам. Просто фильм не про убийство и даже не про ревность (о которой Богданович и так знает предостаточно, если учесть, что 20 лет назад его девушку убил бывший муж). Он о природе тех чувств, которые черно-белые барышни порой испытывают к старым великанам-блиндерборам - не из-за денег, а потому что с блиндерборами надежно. Они не бросят, с ними можно жить не тужить и не бояться, что придет время звукового кино, куда черно-белых барышень, конечно же, не возьмут, потому что они очень сильно заикаются.