Нам и не снилось
Английское название Lost and Delirious трудно перевести на русский: не то "Потерянная и безумная", не то "Обессиленная и неистовая", не то единственное число, не то множественное. Прокатчики, презрев копирайт группы "Тату", назвали фильм "Нас не догонят" - хотя еще на пресс-просмотре он назывался более изящно: "Вас не догонят", что подразумевало не рассказ от первого - девического - лица, а взрослый взгляд со стороны на первую девичью любовь.
Закрытая школа для девочек. Впрочем, на дворе XXI век и она не настолько закрыта, чтобы девочки не могли по вечерам выскальзывать на свидания к мальчикам, гулять с ними по аллеям парка, напоминающего лес, и даже заниматься сексом, прислонившись к стволу столетнего дерева. В девичьей комнате - не плюшевые зверюшки, а платок с портретом Че Гевары, рентгеновский снимок человеческой руки и индейское кольцо с опушкой из перьев, дрим-кэтчер, уловитель снов. В комнате живут три девочки; одна из них, Мэри (Миша Бартон), и рассказывает эту историю, историю о любви Поли и Тори (Пайпер Пирабо и Джессика Паре), историю о любви и предательстве.
Неистовая Поли, гроза всей школы, выкормившая раненого сокола и чувствующая родственную душу в шекспировских Антонии и леди Макбет, фехтовальщица, вызывающая на дуэль за сердце Тори счастливого соперника - мальчика из соседней школы. Потерянная Тори, Виктория, ненавидящая и одновременно любящая свою мать, боящаяся ее настолько, что готова отказаться от первой любви, чтобы только не подвергать опасности свой социальный статус и свою поездку в Европу. Одинокая Мэри, потерявшая мать и не чувствующая контакта с отцом, третья-не-лишняя в дортуаре, где слово Шекспира становится девичьей плотью. За последние годы на московском экране мы посмотрели множество фильмов про девичью дружбу и любовь. Задорный "Покажи мне любовь! " Лукаса Мудиссона представлял однополую любовь как вызов и попытку вырваться из провинциального прозябания гребаного Омоля; "Девственницы-самоубийцы" Софи Коппола рассказывал о дружбе сестер-сообщниц, которая была сильна, как смерть; недавняя фестивальная лента - "Синева" японца Хироси Андо рисовала лесбийский роман как встречу двух одиночеств. Фильмы о девочках-подростках обладают странной притягательностью. За различием сюжетов и антуража все время чувствуется одна и та же история, не история даже, а аллегория: юные девушки, находящиеся на грани между невинностью и зрелостью, трепещут, словно душа, лишенная плоти и готовая вот-вот обрести эту плоть, явившись во взрослый мир. Они сами - словно сны, которые должен улавливать индейский дрим-кэтчер. В этих сюжетах чудится что-то почти религиозное, наполненное тонкой, почти невесомой, подростковой метафизикой.
Именно фильм Леа Пул делает этот скрытый сюжет явным, уходя от социальной или бытовой проблематики в чистую поэзию - скорее, благодаря операторской и режиссерской работе, нежели шекспировским стихам, столь щедро читаемым в фильме. Среди них, впрочем, не хватает двух, напрашивающихся, - про шум и ярость отчаянной Поли и про материю, из которой сделаны сны и, добавим от себя, девочки-подростки. Густые леса, хор девичьих голосов под церковный орган, сокол, взмывающий в небо, нож, вынимаемый из сапога, нежные профили, проступающие в лесном сумраке, - удивительно, что во всем этом нет натужного символизма, точно так же, как в единственной постельной сцене нет непристойности. "Нас не догонят" - кино редкой целомудренности, так что даже американская ассоциация прокатчиков не решилась дать ему взрослый рейтинг (обнаженка, два половых акта, непристойные разговоры, грубая лексика), а оставила фильм - редкий случай - без рейтинга вообще. Это, конечно, закрыло картине дорогу в большой прокат, но не лишило ни восторженной оценки критиков, ни высокого статуса у понимающих зрителей.
Как большинство хороших фильмов о сексуальных меньшинствах, "Нас не догонят" - просто фильм о любви. "Я не лесбиянка, - говорит Поли, - я просто люблю Тори". Так оно и есть: в призрачном полумраке между детством и зрелостью чувства важнее пола - и в этом смысле "Нас не догонят" ближе не к культовой классике лесбийского кино типа "Высокого искусства" Лизы Холоденко или "Глядя друг на друга" Кароя Макка, а к "Вам и не снилось" Ильи Фрэза, фильму, который нынешние 30-летние смотрели 15 лет назад с тем же замиранием сердца, с которым сверстницы героинь будут смотреть сегодня фильм Леа Пул.
Впрочем, это неблагодарное дело говорить за молодого зрителя. Старая учительница говорит Поли: "Я тоже знала, что такое настоящая любовь", - а та отвечает ей: "Нет, ничего вы не знали". Подросткам всегда кажется, что то, что происходит с ними, и не снилось тем, кто старше их. Они правы: нам ничего не приснилось. Все это было с нами - как всегда будет происходить с нами настоящая поэзия и настоящее кино.