МХАТ имени чехов
Абсолютно весь смысл нового мхатовского спектакля изложен в предыстории, рассказанной в программке автором пьесы - другом Вацлава Гавела, чешским писателем, диссидентом и общественным деятелем Павлом Когоутом. Когда в 1968 г. войска Варшавского договора оккупировали Прагу, в МХАТе шла пьеса Когоута "Третья сестра", которую Олег Ефремов сохранял в репертуаре до тех пор, пока чешские коммунисты не пожаловались в Кремль. Затем, уже после эмиграции Когоута в Австрию, Ефремов тайно встречался с драматургом в Вене и пообещал, что поставит его новую пьесу. Обещание выполнил Олег Табаков - и вот теперь у нас есть "Нули".
Вся эта история, очевидно, должна очень нравиться Олегу Табакову, поскольку содержит важный для нового МХАТа идеологический (или мифологический) мотив - верность дружбе и заветам 60-х в очередной раз демонстрирует преемственность мхатовской традиции и мхатовской власти. Надо ли добавлять, что появление "Нулей" в репертуаре Художественного театра происходило с подобающей случаю символичностью: для постановки был приглашен чешский режиссер Ян Буриан, на премьеру в Москву приехал не видевший Россию 30 с лишним лет, но сохранивший хорошее знание русского языка драматург Павел Когоут, наконец, главную роль в "Нулях" сыграл Сергей Юрский, который был на пражских улицах в том самом печально знаменитом августе 68-го.
Впрочем, и это не последняя рифма: по словам Когоута, его "Нули" - "плод вдохновения русской темой", а именно пьесой Горького "На дне". Дело в том, что все действие "Нулей" идет в общественной уборной под главной площадью Праги. Сортир обозначен двумя нулями, и такие же "нули" (в социальном смысле) - персонажи пьесы, остающиеся неудачниками при любом режиме. Сюжет, если это слово применимо при столь рыхлой драматургической фактуре, как "Нули", состоит в том, что где-то наверху происходят исторические драмы, а их ключевые персонажи (Дубчек, Гавел или, к примеру, советские танкисты) временами заглядывают в общественный туалет, которым заведует герой Сергея Юрского. Помимо него в уборной живут его верная подруга, присматривающая за дамской половиной (Наталья Тенякова), непризнанный поэт-авангардист (Виктор Сергачев), бывшая графиня (Татьяна Лаврова), цыганка (Наталья Бочкарева) и периодически появляются еще с полдюжины персонажей, в том числе два инвалида-гомосексуалиста (Дмитрий Брусникин и Андрей Ильин).
Сыграно все это без затей - ровно так же, как написано. Декорация, выстроенная Давидом Боровским, содержит информацию о месте действия, но больше о ней сказать нечего. Излюбленный прием режиссера Яна Буриана - высветить лучом прожектора фигуру Сергея Юрского, который в этот момент должен произнести какую-нибудь сентенцию, публицистически обращенную в зал (плохо при диктатуре, но и при свободе непросто, и вообще жизнь прожить - не поле перейти). В прочих ситуациях типичный персонаж спектакля - этакий "бурианов" осел, которого заботит, кажется, не столько вопрос, кто лучше - коммунисты или демократы, сколько сомнения в том, уйти ли в правую кулису или в левую или все же еще потоптаться на сцене и дождаться аплодисментов.
Посмотрев на эту унылую политинформацию три с лишним часа, понимаешь, что МХАТ выпустил в своем роде гармоничное произведение: все мысли и шутки в спектакле совершенно отвечают определению "место общего пользования", а коль скоро действие "Нулей" происходит именно там, упрекать авторов не в чем - что пообещали, то и показывают.