Принцесса и воин
То, что южнокорейский "Оазис" не получил ни одного из призов "Ликов любви", можно объяснить разве что шоком фестивального жюри во главе с польским режиссером Ежи Антчаком. Председатель жюри, представивший в качестве своей визитной карточки костюмную мелодраму под названием "Шопен. Жажда любви", должно быть, с немалым трудом выдержал картину, в которой такую же точно жажду испытывают вышедший из тюрьмы рецидивист и девушка, страдающая церебральным параличом. Наградами, впрочем, "Оазис" не обделен: в Бергене он получил приз жюри, в Ванкувере - гуманитарный приз, в Венеции - награду международной кинопрессы ФИПРЕССИ, приз за режиссуру (Ли Чанг-Дон) и приз имени Марчелло Мастроянни (актрисе Мун Со-Ри, сыгравшей главную женскую роль).
При всей странности такого сравнения сюжет "Оазиса" напоминает "Ромео и Джульетту". Не то чтобы семьи героев были похожи на Монтекки и Капулетти, но у родственников больной ДЦП девушки есть все основания ненавидеть парня, отсидевшего свой третий срок за непредумышленное убийство ее отца. Позже, впрочем, выясняется, что случившееся им безразлично, а герой взял на себя чужую вину, однако это не меняет главного: корейская история любви развивается в невозможных обстоятельствах. Весь фильм главный герой демонстрирует неадекватность, граничащую с идиотизмом: убегает из магазина босиком, угоняет из мастерской брата машину клиента и пытается изнасиловать беспомощную героиню. Ее социальный аутизм еще нагляднее: она почти не может обслуживать себя и едва говорит. Тем не менее он называет ее Принцессой, она его - Генералом, и нет никаких сомнений, что чувства, которые возникают на экране между этими персонажами, точнее всего описываются словами "нежность" и "любовь", а история, рассказанная Ли Чанг-Доном, - словом "трагедия".
Временами это и в самом деле мучительная для глаз картина, в которой есть, например, сексуальные сцены с участием девушки-инвалида. Но есть и очень лиричные эпизоды, в которых та же девушка, преображенная влюбленным взглядом, стирает с лица уродливую судорогу и легко встает с кресла-каталки. "Оазис", однако, не только пронзительная love story; это рискованное кино, объясняющее в том числе, что такое гуманизм без поправки на политкорректность. В Голливуде, как известно, тоже любят снимать фильмы про людей с физическими или умственными отклонениями от нормы: сюжет их в типовом варианте состоит в успешной социальной адаптации героев; одновременно здоровые персонажи переживают эволюцию взглядов на "другого" - от непонимания до сочувствия и дружбы. Ничего подобного в "Оазисе" не происходит. Жестокость этой истории даже не в том, что больные умеют любить, а здоровые нет и не в том, что любовь героев обречена, а сцена, в которой их разлучают, снята по-настоящему страшно. Трагедия возникает из абсолютной неразрешимости ситуации: степень отчуждения главных героев и атрофии элементарной человечности у всех остальных такова, что, о чем там кричат или мычат эти юродивые, никому нет дела. Ли Чанг-Дон снял фильм о чуде, растоптанном не по злому умыслу, но лишь по всеобщему тупому бесчувствию. Оазис, возможно, и затертая метафора, но даже ее потрепанность удачно отыграна в этом кино - идиллическая картинка украшает выцветший коврик над кроватью героини.