Чехов своими словами
Сергей Соловьев снял фильм по Чехову под названием "О любви". Еще во ВГИКе он сочинял спектакль "Иванов" с Екатериной Васильевой в роли Сарры, но так его и не выпустил. Уже на "Мосфильме" поставил две короткометражки по Чехову - "От нечего делать" и "Предложение" - для альманаха "Семейное счастье". Там у него кроме той же Васильевой играли, и блистательно, Фрейндлих, Тихонов, Бурляев. Через 20 лет опять во ВГИКе, но теперь как педагог сделал со своей мастерской "Трех сестер", а три года спустя из спектакля вырос фильм. За то время, что он рос, Соловьев осчастливил Малый и Содружество актеров Таганки "Дядей Ваней" и "Чайкой" соответственно. Не говоря уже про сценарий по "Черному монаху" для Ивана Дыховичного и сценарий по "Палате N 6" для Ричарда Гира: первый пригодился, второй пока - увы. А прошлой осенью пришел к нему Федор Бондарчук и говорит: есть идея. Водевиль по чеховскому "Медведю" для "ТВ-Центра" к 8 Марта. Соловьев согласился, но по зрелом размышлении на одного "Медведя" решил не размениваться, обручив его в сценарии с "Доктором" и "Володей", тоже чеховскими, разумеется. На "ТВ-Центре" шутку юмора не поняли: им надо было к 8 Марта, а тут маленький мальчик стреляется от несчастной любви. Но Соловьев был неумолим: буду делать то, что хочу. И сделал свое кино с Татьяной Друбич, Александром Абдуловым, Александром Збруевым, Евгенией Крюковой и Екатериной Волковой. Фильм показан в воскресенье на закрытии фестиваля "Дух огня" в Ханты-Мансийске.
- Вы всякий раз собираетесь на прогулку с одним и тем же Чеховым или он у вас разный: желчный, печальный, уставший, веселый? - Разный, конечно. Я ведь брался только за то, что мне в данный момент было в Чехове интересно. Я слишком его люблю, чтобы заниматься тем, что меня в нем не интересует. Не буду этого делать из уважения к нему же. Вот сейчас эти три его текста у меня в голове слепились в новую пьесу, причем ни в коем случае не в чеховскую.
- А в чью? - В мою.
- Насилие над классиком не учинили? - Нет, насиловать - значит брать на себя тяжелый и неблагодарный труд конструктора мостов. Выдержит эта опора или пойдет паровоз и все рухнет? Кто его знает. А здесь все само по себе выстроилось в единую историю. Главное - донести три любимых мною сочинения Чехова такими, какими они живут во мне. Донести своими словами. Я "Володю" пересказывал, наверное, раз двадцать пять разным людям. Одних подбивал его поставить, других - денег на это дать. Видите ли, я вовсе не собираюсь заниматься образованием неучей. Вячеслав Тихонов мне когда-то рассказал замечательную историю. Советские времена, школьное сочинение в десятом классе, тема "Страницы романа "Война и мир", которые меня взволновали". И вот одна девочка очень трогательно написала: "Это сцена, где Штирлиц танцует с Наташей". Так вот, как Штирлиц танцует с Наташей, мне совершенно неинтересно. - А если кто-нибудь когда-нибудь в школьном сочинении о любимом чеховском произведении напишет про Абдулова, который приехал к Друбич, будете, наверное, довольны? - Конечно, буду. На самом деле экранная жизнь произведения существует для того, чтобы оживить в мозгах людей то, что лежит там, невостребованное, на дальней полке. Я ведь не из-под палки это кино делаю. Бывают фильмы и спектакли, иногда очень неплохие, но сделанные как бы из-под палки. Типа: а теперь хорошо бы нашему театру обратиться к Чехову. Или: старик, у тебя уже достаточно опыта, чтобы взяться за Чехова, давай, вперед. Так что могу расширить собственное жанровое определение. Мой фильм - это Чехов своими словами и не из-под палки. - Вы никогда и ничего не делали из-под палки? - Почему же, бывало. Например, из-под интеллектуальной палки. Стоит, допустим, трехтомник Платона у тебя на полке, и ты вдруг думаешь: как же так, все читали, а я не читал. И начинаешь читать Платона, хотя он тебе вроде совсем ни к чему. Но прочитать надо, а то неудобно. Вот такая интеллигентность из-под палки. Но здесь у меня другое занятие. - Говорят, постоянно сценарий переписываете.
- Я? Ничего я не переписываю. Так, уточняю для себя чеховские мотивы, мотивчики.
- Вот и Кира Муратова свой фильм "Чеховскими мотивами" назвала.
- Правильно. Чехов вообще не писатель, он великий музыкант. Я говорю про мотивы, а можно назвать их темами, но это как-то слишком программно звучит и меня пугает. Не мое это. А мое - хитросплетение мотивов, из которых рождается то, что у меня в заглавии обозначено красненьким сердечком.
- Каким сердечком? - Фильм называется "О любви", но из титров слово "любовь" я уберу. Невозможно уже это слово вслух произносить. И писать невозможно. Вместо него у меня будет сердечко.
- Любовь, про которую нельзя вслух, побеждает смерть? - Нет, знаете, не побеждает. Сталин был не совсем прав. - Может быть, она побеждает жизнь? - Оставьте, ничто ничего не побеждает. Но в этих трех рассказах фундаментально выразилось чеховское понимание любви - от самого дешевого фарса до самой высокой трагедии. Закончив ВГИК, я снял "От нечего делать" и "Предложение". Нынешний фильм - их перевертыш. Хорошо помню свое тогдашнее ощущение. Мне казалось, что жизненный компот - ой какой несладкий компот, но если к этому делу правильно подойти, то в конечном итоге все образуется и обойдется. Сейчас у меня, наоборот, ощущение сладостного, вкусного компота жизни. Но тут, увы, я уже совпадаю с поздним Антоном Павловичем: да, сладостный, да, вкусный, но ничего не обойдется. За все нужно будет заплатить. Что вы оглядываетесь? - Прикидываю, сколько заплачено за эту роскошную декорацию помещичьего дома. Скажите хотя бы, как долго вы строили? - Два с половиной месяца. Вообще, все строится целую жизнь, а ломается за полторы смены. Если захотеть, примерно через 12 часов здесь будет пустое пространство.
- Что-то я на стенах ни одного ружья не вижу. Где ружье, которое должно стрелять? - У меня не ружье, у меня пистолет. Им весь фильм играют, но в финале он выстрелит. - На роль самоубийцы Володи вы нашли мальчика с совершенно не сегодняшним лицом. Мне казалось, такие уже сняты с производства. Где нашли-то? - Кирилла Быркина? Места знать надо. Там же, где Таньку когда-то. - Друбич вы не снимали со времен "Розы"? - Формально - да. Хотя мы сделали кусок "Ивана Тургенева" и пробы к "Анне Карениной", она играла в "Дяде Ване", которого я в театре ставил. Так что у меня полное впечатление, что вчера мы прервались на полуслове и сегодня продолжаем. Никакого титра "прошли годы" не требуется.