ИГРОКИ:

Руководитель переговорной группы по СРП компании CONOCOPHILIPS Михаил Гордин.

Наши ожидания предельно конкретны.

- Какие потери понесет ваша компания, если российское правительство примет решение не использовать режим СРП?

- Мы надеемся, что правительство пока не приняло и не примет такое решение. На сегодня мы рассматриваем участие в двух проектах, реализация которых предполагает использование механизма СРП.

По проекту "Северные территории" совместно с нашими российскими партнерами "ЛУКОЙЛом" и "Архангельскгеолдобычей" мы работаем уже более десяти лет. Этот проект внесен Государственной думой в перечень месторождений, разработка которых разрешена на условиях СРП. Мы всегда полагали, что этот факт является достаточным основанием для продолжения работ, и затратили очень значительные средства как на геологическое изучение территории, так и на предпроектные работы. Все десять лет мы изучали возможности работы под обычным налоговым режимом и всякий раз приходили к необходимости использования СРП. Невозможность заключить соглашение с государством, безусловно, заставит нас рассмотреть этот вопрос еще раз, но вероятность, что решение найти не удастся, высока. В результате основные потери понесет государство в виде недополученных налоговых поступлений, несозданных рабочих мест, потерянных заказов для российских предприятий. Для нас это обернется упущенной возможностью по реализации крупного нефтегазового проекта.

- Почему вопрос использования режима СРП так важен для западных нефтяных компаний?

- Режим СРП в первую очередь важен для государства. Это наиболее эффективный способ привлечь значительные инвестиции в крупные нефтегазовые проекты. У нас есть силы и средства, а также желание начать работать в России. Доразведка и освоение небольших месторождений может иметь экономический смысл в исторически сложившихся, обеспеченных необходимой инфраструктурой районах добычи. Для крупных иностранных компаний такими районами являются, например, Мексиканский залив или Северное море, для российских компаний - Западная Сибирь. Для крупных проектов, требующих значительных инвестиций в строительство транспортных систем, необходимы отдельные соглашения между государством и инвесторами. Одной из наиболее современных форм таких соглашений являются СРП.

В качестве примера могу привести проект "Северные территории". Месторождения, объединенные в этот проект, расположены в Тимано-Печорской нефтегазовой провинции. Серьезное освоение этого нового района невозможно без значительных затрат на строительство транспортной инфраструктуры. Эти месторождения не могут быть освоены "потихоньку". Придется тратить много и сразу, причем доходы от продаж нефти возникнут только через несколько лет после вложения основных средств. Обычный режим налогообложения достаточно благосклонен к инвестициям, финансируемым из доходов от текущей производственной деятельности, но, к сожалению, не учитывает рисков и не поощряет крупные единовременные капиталовложения с длинным периодом окупаемости.

- Какие выгоды получит ваша компания от возможности реализации проектов под режимом СРП в России?

- Мы наконец-то получим возможность тратить значительно больше денег в России. Намного больше, чем мы потратили на проект освоения Аравийского месторождения в рамках кампании "Полярное сияние". Причем тратить мы их будем не на покупку нефтяных компаний, а на приобретение различных железок и оплату труда тех, кто из этих железок будет строить трубопроводы и буровые. Потом, когда мы построим что спроектировали, мы получим возможность зарабатывать деньги от продаж нефти, платить налоги государству и, естественно, получать прибыль для наших акционеров. Все это, конечно, возможно и при действующем налоговом режиме, но только режим СРП позволит начать это делать в больших объемах и сейчас.

- Каковы основные проблемы применения режима СРП в его нынешнем виде?

- Режим СРП в стране существует и сегодня, но его разработка, скажем так, не совсем закончена. Мы уже вели переговоры с правительством о заключении СРП в 2000 г. , была создана государственная комиссия, проводились заседания, готовились документы. К сожалению, на тот момент правительство приняло решение перераспределить полномочия по ведению переговоров, что значительно затормозило процесс. Безусловно, принятие ряда поправок в последние два года, а также планируемое принятие главы Налогового кодекса значительно облегчит ведение переговоров, в первую очередь для правительства. Без внесения дополнений в Налоговый кодекс исполнительной власти очень сложно обсуждать с инвесторами налоговые аспекты конкретных соглашений, так как правительство обязано ориентироваться на мнение законодателей. К сожалению, дискуссии по этому вопросу все никак не могут завершиться.

- Чего вы ожидаете в ближайшем будущем?

- Наши ожидания предельно конкретны. Мы ожидаем, что Государственная дума вскоре примет главу 24 Налогового кодекса во втором чтении. Мы ожидаем, что текст этой главы не принесет новых сюрпризов и будет основан на уже обсуждавшихся проектах, поддержанных ранее - в том числе и правительством. Мы ожидаем, что в апреле правительство создаст государственную переговорную комиссию по проекту "Северные территории". Мы ожидаем, что закон о внесении изменений в Налоговый кодекс будет принят Советом Федерации и подписан президентом до конца мая. Мы будем стремиться подписать соглашение с государством до конца этого года. Если это удастся уже в следующем году, вы сможете увидеть скачок в графе "Прямые иностранные инвестиции". В общем, мы надеемся, что все будет хорошо.

Отбор месторождений должен быть жестким.

Исполнительный директор ТНК Герман Хан.

- В одном из недавних выступлений вы утверждали, что на уровне 8% в год темпы роста нефтедобычи сохранятся лишь в ближайшие два года, а через несколько лет рентабельность в отрасли упадет ниже 10% , что сделает дальнейшие инвестиции в отрасль при действующем налоговом законодательстве невозможными. На чем основан столь пессимистический прогноз?

- Неразработанные углеводородные ресурсы сильно удалены от существующих инфраструктурных каналов. Крупные месторождения расположены в Восточной Сибири, где инфраструктура в дефиците. Кроме того, сегодня российские НК вкладывают в геологоразведку небольшие средства, ничего глобального не создавая. Причина такого положения - дефицит финансовых средств у российских НК. Компании могут повышать эффективность при помощи различных схем оптимизации, но этим дело и ограничивается.

- Даже при высокой цене нефти в последние годы?

- Для российских нефтяников эффективная цена с учетом налоговой нагрузки - 20 - 22 $/барр. Если нефть дороже, сверхдоходы полностью изымаются государством при помощи экспортных пошлин и налога на добычу. Ведь на внутреннем рынке нефть стоит дешево, а налог на добычу берется со всего объема добычи. Это иллюзия, что высокие цены создают у нефтяников баснословные сверхдоходы.

- То есть у российских нефтяников, по вашему мнению, нет денег на освоение месторождений, требующих масштабных инвестиций?

- Конечно, ряд компаний накопил резервы, но для интенсивного освоения новых запасов их явно недостаточно. Во-первых, потому, что затраты будут расти намного быстрее добычи. Во-вторых, накапливается нехватка инфраструктурных возможностей, что сильно увеличивает необходимый объем инвестиций. Именно поэтому мы считаем, что режим СРП в недропользовании может и должен продолжать существовать.

- Вы считаете необходимым продолжение выделения новых участков под СРП?

- Выделение новых месторождений под СРП должно проводиться с максимальной жесткостью. Здесь предложенный правительством аукционный принцип вполне допустим, но надо четко прописать, кто за что отвечает на этапе подготовки аукциона. Ведь сейчас у каждого будущего СРП есть потенциальный инвестор, вкладывающий деньги в разведку, развитие инфраструктуры - государство на это денег не тратит. Кто будет готовить запасы к аукциону? Минприроды? Специальное унитарное предприятие? На чьи средства? Чтобы система работала, надо это все четко определить.

- Допустимо ли выставлять на аукцион месторождения, уже включенные Думой в список разрешенных для разработки на условиях СРП?

- Ни в коем случае - реализация этой идеи поставит на СРП в России крест. Данные месторождения уже прошли экспертизу и оценку, которые стоили денег. Другое дело, что упомянутый список можно пропустить через сито. Ведь зачастую месторождения попадали в него по критериям социальной, а не экономической целесообразности. Отбор месторождений для СРП должен быть более жестким. Специальная госкомиссия, руководствуясь каким-либо простым и понятным критерием, могла бы оценить возможность и целесообразность освоения месторождения в режиме СРП. Таким образом, некоторые месторождения в результате из списка уйдут.

- Может ли сделка с ТНК потерять привлекательность для BP Amoco, если BP не сможет разрабатывать шесть месторождений на условиях раздела продукции?

- Нет, связи между сделкой и судьбой СРП нет.

- Почему ТНК не начала работу по подписанному СРП в Самотлоре?

- Из-за недостаточно четко прописанных законов. Подписанное соглашение лишает компанию гибкости - его выгодно реализовывать лишь при цене нефти 14 - 16 $/барр.

- Это из-за прямого раздела прибыльной продукции, на котором настаивала ТНК?

- Наоборот, из-за его отсутствия. Эта возможность появилась уже после заключения соглашения. Из-за отсутствия прямого раздела часть налогов мы были бы должны платить по действующему законодательству, а часть - по СРП. В результате спрогнозировать общий объем налоговых отчислений оказалось невозможно. При чистом разделе продукции этого бы не было. Так что Самотлорское СРП подлежит изменению, пересмотру с учетом 26 главы НК. В действующем виде оно не заработает никогда.

- Даже если цены упадут до 12 - 14 $/барр. ?

- Есть риск их последующего повышения.

- Как, по вашему мнению, разрешится нынешнее обострение споров вокруг СРП?

- Хочется надеяться, что у нашего правительства и депутатов хватит мудрости не затягивать процесс, действуя одновременно жестко и взвешенно. Если же проблема СРП будет в очередной раз отложена на неопределенное время, государство может очень много потерять.

- Каким образом?

- Недостаток запасов начнет ощущаться уже через три года. Ведь сейчас мы, по сути, наращиваем добычу на инвестициях, сделанных еще в СССР.

Легко извлекаемые запасы могут очень скоро закончиться.

Председатель комитета по природным ресурсам Государственной Думы Российской Федерации Александр Беляков.

Некоторые политики рассматривают СРП как режим льготный. Но это неверно. СРП не должен быть лучше или хуже национального режима налогообложения. СРП - это прежде всего очень высокие гарантии инвесторам при разработке месторождений, освоение которых связано с повышенными рисками. Это режим договорной, позволяющий создавать гражданско-правовые отношения между государством и инвестором. Основополагающая суть закона о СРП в том, что правительство само определяет, какие месторождения выставлять на СРП, а какие нет. Если государство не сочтет соглашение для себя выгодным, оно его и не заключит. Аналогична и позиция инвестора. Эксперты заключают, что те, кто работают по СРП, в результате могут заплатить с тонны добытых полезных ископаемых как минимум не меньше тех, кто работает по национальному налоговому режиму. А не забывайте еще про природные ресурсы (нефть, газ, руды) , которые достанутся государству после раздела добытого.

Когда заявляют, что СРП - это льготы, то, на мой взгляд, или просто говорят глупость, или преднамеренно хотят ввести в заблуждение. Когда же утверждают, что режим СРП порождает коррупцию, то априори как бы исходят из того, что все чиновники у нас казнокрады. И забывают, кстати, что, к великому сожалению, и при лицензионном режиме добычи подкуп чиновников у нас очень распространен. А все потому, что условия для коррупции создает прежде всего само государство, назначая мизерные зарплаты своим даже самым квалифицированным чиновникам, распоряжающимся миллиардными суммами. И для того чтобы при заключении соглашений о разделе продукции не было злоупотреблений, государство должно хорошо платить своим профессионалам-переговорщикам. Но должно при этом с них и строжайше спрашивать. Ведь очень легко доказать, заботился переговорщик о государственной выгоде или нет. Тот, кто ведет переговоры, должен подписываться под соглашением своим карманом, а может, и свободой.

Взвешивая аргументы за и против СРП, нужно не забывать еще об одном важном моменте - о том, что скоро главные наши палочки-выручалочки - газ и нефть - истощатся и их легко извлекаемые запасы могут очень скоро закончиться. И если мы будем и дальше тянуть с законодательным обеспечением режима СРП, в частности с принятием соответствующей налоговой главы, то можем просто оказаться ни с чем. Ведь даже если СРП и заработают, первые баррели нефти и первые кубометры газа мы получим только через 5 - 7 лет. А дефицит углеводородов может наступить как раз к этому сроку.

При этом если газ в европейскую часть России попытаться перебрасывать, например, с Кавыктинского месторождения Иркутской области, то он будет просто золотым. А шельфовое Штокмановское месторождение гораздо ближе. И его газ будет дешевле.

Но для того чтобы все это могло реализоваться, нам нужно для освоения новых месторождений в течение 10 лет инвестировать не менее $120 - 140 млрд. По многим причинам достать даже часть таких денег внутри страны сегодня нереально. В то же время никакой иностранный инвестор не пойдет в страну, где налоговые нормы за время цикла освоения месторождения в 10 - 20 лет могут изменяться несколько раз. Очевидно, что в силу усложнения разработки новых месторождений, лежащих преимущественно на "северах" или на шельфе и поэтому требующих очень значительных инвестиций, СРП, как режим, гарантирующий инвестору стабильность условий работы, становится очень актуальным для России.

Когда говорят, что сегодня не нужно заниматься трудными месторождениями, потому что хватает, мол, обычных, я думаю, что говорящие это хотят лишить нас будущего. Ведь от начала разведки до промышленного освоения месторождения проходит как минимум 10 лет. И если мы не будем уже сегодня разрабатывать трудные месторождения, тогда кто будет диктовать нам политику цен через 5 - 7 лет? Да те компании, у которых уже сейчас есть большие запасы! Зачем же лишать страну перспектив, отказываясь при освоении трудных месторождений от хорошо зарекомендовавшего себя во многих странах СРП.

Необходимо изменение закона.

Председатель совета директоров Амурского судостроительного завода Михаил Хейфиц.

- Насколько защищены сейчас российские подрядчики при реализации проектов СРП?

- Режим СРП для предприятий Дальнего Востока абсолютно комфортен с точки зрения загрузки предприятий. Особенно если он выполнялся бы в точном соответствии с законом "О СРП". Но сегодня норма о распределении не менее 70% заказов среди российских подрядчиков абсолютно не выполняется. Это приводит к тому, что при реализации проектов активно загружаются западные, а не российские предприятия. Я не беру те случаи, когда оборудование не имеет аналогов в России.

- Проблема в плохом контроле?

- Необходимо изменение закона. В нем должна быть норма, что оператор может выбрать зарубежного подрядчика только в том случае, если его оборудование не имеет аналогов в России. Сейчас многие российские предприятия только начинают работать с зарубежными заказчиками. Например, Амурский судостроительный завод пока никто в мире не воспринимает как головного заказчика по какому-то проекту. А значит, требуются дополнительные гарантии, реклама предприятия, подтверждение как платежеспособности, так и наличия производственных мощностей для выполнения заказа. Это длительный процесс, и для его ускорения хотелось бы поддержки государства. А мы пока бьемся одни, и каждый раз нам задают одни и те же вопросы: "Кто вы, заплатите ли нам? " - Насколько независим подрядчик операторов СРП в выборе партнеров для реализации проектов?

- Амурский судостроительный завод при работе над модернизацией буровой платформы "Орлан" для проекта "Сахалин-1" вынужден использовать в значительных объемах импортные комплектующие. Но сказать, что это делается под давлением оператора, я не могу. Это было заложено в условиях тендера - победитель соглашался, что он будет работать с поставщиками, которые уже получили лицензию в Exxon.

Проблему надо разделить. Оператором по проекту "Сахалин-1" является компания "Эксон нефтегаз лимитед", которая серьезно относится к освоению месторождения и к выбору поставщиков. И для работы на шельфе это оправдано. Другое дело, что российские предприятия могли бы более активно сертифицироваться оператором. Без сертификата ты не можешь стать поставщиком. Но наши предприятия часто не допускают до сертификации.

Есть и другая проблема. Все, что строится на шельфе, спроектировано западными специалистами. А они уже на стадии проектирования закладывают западные стандарты, ориентированные на западные предприятия. Поэтому надо сначала добиться, чтобы наши ведущие проектные институты подключались к проекту на стадии его концептуального проектирования. Тогда это будет проект по российским стандартам, а самое главное, под наши технологии, под наши предприятия.

Системные недостатки в модели СРП.

Руководитель департамента налоговой политики МНС России Татьяна Карасева.

- Сейчас идет бурное обсуждение такого явления, как соглашения о разделе продукции. Как ваше ведомство и лично вы относитесь к этому явлению?

- СРП в том виде, в котором оно существует сейчас, обладает безусловными недостатками. Прежде всего, это фактор субъективности в установлении размера платежа. Налог - это равные условия платежа для всех налогоплательщиков. Когда мы говорим о СРП, мы говорим о замене всех налогов разделом продукции. Но до сих пор с 1996 г. мы не можем получить ответ на вопрос, какой должна быть такая замена - равнозначной или нет. Это нигде не определено и определяется лишь самими соглашениями.

Другая проблема - непрозрачность. Затраты инвестора должны быть ему возмещены, но при этом они должны быть признаны управляющим комитетом, должны быть целесообразными для проекта. Скажем, какие-нибудь геологические исследования должны относиться именно к данному месторождению. Затраты также не должны быть завышены по сравнению с рыночными ценами.

Управляющий комитет состоит из равного количества представителей государства и инвесторов. И получается, что наполовину сам налогоплательщик голосует за свою налогооблагаемую базу. Также нужно принять во внимание тот факт, что за деятельность управляющего комитета, причем и его членов - государственных чиновников, платит инвестор. Потому что до сих пор государство не может принять решения, как оно будет финансировать свою контрольную работу. И получается, что госчиновников финансируют инвесторы. И тогда возникает вопрос, насколько прозрачна такая система отношений между инвестором и государственными служащими, которые контролируют деятельность инвестора.

Это все системные недостатки в существующей модели отношений по СРП. Есть еще один момент. Все затраты, которые несет инвестор в рамках СРП, должны соответствовать рыночным ценам. Но у нас в налоговом законодательстве, например, большие проблемы с применением трансфертных цен. Статья 40 НК не позволяет бороться с трансфертным ценообразованием. Вместе с тем законодательство обязывает бороться с трансфертными ценами и в рамках СРП. Поэтому нужно, чтобы управляющий комитет мог поинтересоваться и узнать, каковы эти рыночные цены. Например, вопрос в том, насколько реальны цены, по которым компания приобретает продукцию у своих аффилированных лиц, не происходит ли перебрасывание затрат и искусственное формирование за рубежом центров прибыли с применением наших соглашений о разделе продукции. На эти вопросы от управляющих комитетов мы никогда ответа не получали.

Однако из данных, которые предоставляют в управляющие комитеты, видно, что на этих проектах есть аффилированные компании, которые оказывают услуги. Такова, например, проблема Харьягинского СРП. В течение двух лет администрация Ненецкого округа ставит вопрос о том, что затраты, которые декларируются инвестором, сильно завышены. По данным администрации округа, они завышены в несколько раз. По этой причине затраты, которые несет инвестор по этому месторождению, уже два года не утверждаются управляющим комитетом. Ведь в комитете со стороны государства состоят чиновники не только от федеральных ведомств, но и от региональной администрации. В результате возникает угроза, что соглашение может быть вообще отменено.

Создавшаяся ситуация свидетельствует об отсутствии объективных критериев для оценки затрат. Если бы были объективные методики, такой проблемы не существовало бы. Такие системные недостатки в действующей модели СРП могут привести вообще к невозможности применять специальный налоговый режим.

Следующий момент. Говоря о СРП, мы говорим о стабильности в применении налогового законодательства. Заключая соглашение в действующем правовом поле, инвестор боится внести в него потом хоть какие-то изменения даже технического характера, потому что при изменении законодательства он боится потерять свои привилегии. При этом налоговое законодательство изменяется, а он вынужден продолжать пользоваться устаревшими правилами.

Это порождает в рамках СРП серьезные проблемы. Например, мы освободили инвесторов от уплаты НДС. Товары и услуги в рамках СРП НДС не облагаются. Но при разработке этой нормы был упущен тот факт, что поставщики нефтяной компании продолжают платить НДС. Было упущено, что НДС - налог косвенный. Тут задействована целая цепочка продавцов. Каждый из поставщиков продает свой товар, прибавляя к нему 20%. Соответственно, покупатель оплачивает цену продукта плюс НДС. Но компания, работающая на условиях СРП, поставщику НДС не платит. Таким образом, НДС, заплаченный поставщиком, ничем не компенсируется. Получается, что продукция зарубежных производителей, которые НДС не платят, оказывается порой дешевле, чем продукция отечественных предприятий. К нам стали обращаться производители и говорить о том, что они неконкурентоспособны в этой ситуации. Получается, за границей товар дешевле. Возникает проблема принуждения инвесторами поставщиков к определенным условиям. А это недопустимо.

Есть проблемы с освобождением от налогов в рамках СРП и у инвесторов. Ведь если инвестор покупает коврик для офиса, он должен доказать, что тот не будет лежать в доме гендиректора. Для того чтобы это доказать, нужно очень много документов. Но стоит ли тянуть такую норму 30 лет? Имело бы смысл сделать СРП более гибкими для изменений законодательства. Мы считаем, что нужно проанализировать необходимость действующей стабилизационной оговорки. Огульно стабилизировать все, на наш взгляд, совершенно неправильно.

И наконец, отношения между налоговыми органами и инвестором. Дело в том, что Налоговый кодекс был принят позже, чем закон о СРП. В результате возникают противоречия. В рамках СРП существуют дополнительные требования к налоговикам. Например, налоговый орган должен предупредить инвестора и получить его согласие на проверку. Таким образом закрепляется экстерриториальность инвестора. Правильно ли это?

Также проблема и в том, что проверяется налоговыми органами документация за прошедший год. И получается, что все затраты уже утверждены управляющим комитетом, так как утверждено исполнение затрат инвестора. Они уже проголосовали за эти затраты. И вдруг инспекция обнаруживает, что каких-то документов не хватает, что-то не подтверждено. Возникает противоречие. Получается, что до конца неясно, насколько само государство способно четко контролировать эти затраты инвестора. Правильно ли это? Не должен ли управляющий комитет признавать свои ошибки, если они доказаны? Все эти вещи выявились во время практической работы с СРП. И в результате возникает законный вопрос: насколько эффективен госконтроль при системе СРП? Насколько государство заинтересовано принимать инвестиции в нефтедобычу на вышеописанных несовершенных условиях?

На наш взгляд, ответ на этот вопрос должна обеспечивать разработанная правительством энергетическая стратегия. Хочет ли государство, чтобы добывалось больше полезных ископаемых в сложных условиях, или нет? Вот на какой вопрос нужно ответить. Но пока есть лишь принцип, что мы развиваем СРП, - и все. Но дело не в инвестициях. Деньги не нужны сами по себе. Они нужны для чего-то. Нужны ли государству инвестиции в этой сфере? Нужны ли нам два налоговых режима в нефтяной отрасли? Если мы хотим, чтобы в нефтедобывающей отрасли развился какой-то сектор - добыча на шельфе, в Арктике, то давайте пропишем абсолютно четкие, прозрачные условия. А для начала спросим инвесторов, нет ли среди них тех, кто готов разрабатывать участки на общих условиях. Если нам нужны инвестиции, то, может быть, стоит создавать благоприятный режим для инвестиций в целом, а не только в нефтяной промышленности? Когда мы ответим себе на все эти вопросы, на вопрос, зачем мы хотим развивать нефтяной рынок и как, все эти споры насчет СРП исчезнут.

- Насколько, по-вашему, налоговая нагрузка на предприятия, работающие в рамках СРП, ниже нагрузки предприятий, работающих в обычно режиме?

- Если сравнивать факты, то можно сказать, что налоговая нагрузка на предприятия нефтедобычи при СРП в настоящее время кратно отличается от налоговой нагрузки, которую платят другие компании.

- Как вы относитесь к ныне существующей в нефтяной отрасли плоской шкале налогообложения? Многие компании на нее жалуются.

- Я считаю, что для нефтяных компаний должно быть сочетание налогов и неналоговых платежей. Должны быть налоги, которые компании платят вне зависимости от эффективности работы, и должны быть платежи по бонусам, платежи, которые компании платят в случае достижения коммерческого успеха. Таким платежом, например, может быть природная рента. Ведь у каждого свои условия.

- Чего вы ждете от второго чтения главы о СРП в Госдуме? Что будет, если принятие поправок затянется, если поправки не будут приняты?

- Мы очень ждем принятия новой главы НК. Если работа над главой будет продолжена, это заставит найти ответы на все вопросы. В противном случае мы рискуем сохранить в отношении СРП неразбериху и неэффективный налоговый режим.